Алекс Форен - Танго с манекеном

– Вы позволите?

Не очень понимая, о чем он спрашивает, она кивнула. Индеец поднес руку к ее обнаженному плечу и, сжав пальцы, выдавил на него несколько капель сока. Она вздрогнула от неожиданности. Чучо, как ни в чем ни бывало, поднял стоявшую на столе солонку и высыпал на влажную кожу несколько белых песчинок. Потом поднял рюмку с текилой, посмотрел в глаза Мари и, сказав «за вас», осушил ее. И сразу, наклонившись, прикоснулся губами к ее плечу и провел по нему языком.

Очевидно не зная, как реагировать, она взяла стакан с ромом и, не добавляя в него колы, сделала большой глоток.

Чучо улыбнулся и, отведя взгляд от Мари, спросил Грега:

– А ты не пьешь?

– Хм… пью. Здоровье пингвинов!

Это был бурбон. Но пить можно было. А вот чувство было странное. Хотя, скорее, позитивное. Вот же непредсказуемый индеец. Но, нужно признать, каждый раз – интересный.

– На чем мы остановились? – спросил Чучо.

– Ты описывал Мари тяготы эмигрантской жизни.

– Да? Ну, хорошо… В Европе танго появилось сто лет назад, и в Париже им заболели все. А в Германии кайзер запретил его танцевать, сочтя безнравственным. И то и другое – очень правильные реакции. Потому что острые. В танго есть и страсть, и трагедия, и ненависть. Только не равнодушие. Ты испытываешь сильное чувство – именно в этот момент и в этом месте, и тогда танцуешь. Не испытываешь – не получится. Даже вальс можно танцевать механически, думая о чем-то постороннем. Танго – нельзя. Его невозможно разучить, выучить… Он слишком чувственный, слишком личный… И никогда не повторяется дважды. Замечали – даже если одновременно танцует много людей, они никогда не двигаются синхронно. Сколько бы ни было вокруг народа, танцуют двое – и каждая пара по-своему… Если, конечно, это не занятия в школе домохозяек. Жажду я утолил, о танго рассказал. Что-нибудь еще?

Субъект на танцполе по сложной траектории добрался до танцующих дам, и теперь они исполняли сложное трио, напоминающее невообразимое сиртаки флиртующих динозавров. Пара парней на соседнем диване теперь сидела совершенно неподвижно, нежно прижавшись друг к другу плечами и прикрыв глаза.

– Преамбула хорошая. Хотя на танец все же лучше смотреть. Иначе напоминает заочное обучению прыжкам с трамплина, – ответила Мари.

– Так и есть, – согласился Чучо. – А танец лучше не смотреть, а танцевать. Пойдемте.

– Куда теперь?

– Ну, в преисподней отметились, – ответил Чучо, карабкаясь по лестнице к выходу. – Пора и вознестись.

У него были легендарные «Две лошади» – древний горбатый «Ситроен», конечно, черного цвета. Он, однако, как новенький, блестел лакированными боками, а внутри был отделан черной кожей с красными вставками. Мари села сзади, а Грег – рядом с водителем. Чучо взялся за маленький спортивный руль, завел двигатель и рванул с места. Стало ясно, что под капотом автомобиля скрывается несравненно большее число лошадей, чем когда-то это было задумано конструкторами.

Вырулив на набережную, машина пересекла Сену и выскочила на Сен-Миш. Чучо молчал, и задавать дежурные вопросы не хотелось. Впереди показалась черная башня Монпарнаса, но машина свернула на длинную однообразную улицу Шерш-Миди. Улица Шершня… Или, если в два слова – «Ищи полдень» . Хорошее название для компании, приезжающей сюда в полночь в поисках невесть чего…

Чучо на ходу разглядел свободное место между припаркованными машинами и, почти не сбавляя скорости, виртуозно вписался между ними.

– Приехали. Лифт обычно не работает, нужно будет забираться пешком.

Подойдя к ближайшему дому, он нажал на одну из кнопок рядом с дверью и, когда в динамиках раздался женский голос, произнес что-то на испанском.

Дверь открылась, они прошли через небольшое фойе к лестнице, и по ней – четырьмя этажами выше. На лестничную площадку выходило несколько дверей, одна из которых была приоткрыта, и из нее доносились приглушенные звуки аккордеона. В проеме стояла темноволосая стройная девушка.

– Hola, nene, – сказала она, обращаясь к Чучо. – Que tal?

– Come siempre, guapa. Я с друзьями. Они не шумные. Пустишь?

– Если станцуешь, – улыбнулась она.

– Это шантаж, Сабин. Кто у нас сегодня?

– Ришар. Разве не слышишь?

– Удачно. Займись моими приятелями, я поднимусь к нему на минуту.

Чучо исчез, а Сабин предложила оставить на вешалке верхнюю одежду.

– Наверху тепло, – сообщила она, как будто они имели представление, о чем идет речь. – И потом – там Ришар. Он сегодня играет совсем новые вещи. Вы знаете Ришара?