Алекс Форен - Танго с манекеном

– Или один из стандартных ответов, заложенных программой, симулирующей человеческие реакции на столь частые реплики как «Меня зовут…»

– Она эмоциональна. А компьютеры не испытывают эмоций.

– Да, но, чтобы сымитировать их, существуют нехитрые уловки. Так как машина анализирует не только каждый конкретный вопрос, но и совокупность вопросов, она в состоянии, если вопрос об эмоциях задается настойчиво, прибегнуть к одной них. Собственно, мы сами нередко делаем так же, чтобы не говорить на больные темы. Поэтому это и выглядит таким «человеческим».

– Но вот, например, эта фраза – «одиночество – это отвечать на спам» – она совершенно человеческая. Сказанная человеком, который в шутку делает вид, что он машина.

– Отличный вывод, Грег. Его, кстати, делает более трех четвертей экзаменаторов.

– И..?

– Он не верный.

– ?

– Это была машина.

– Черт. Мэттью?

Опять виноватый кивок.

– Понимаете, – мягко заговорила Марго, – вопрос об одиночестве входит в сотню самых задаваемых. Естественно, на каждый из них в программе прописано по несколько ответов. Чтобы не повторяться сразу же, если вопрос будет задан повторно. Некоторые из ответов составлены парадоксально. Машины, как и мы, сделаны по образу и подобию своего создателя. А создатели программ – люди с юмором. Компьютер реагирует на ключевое слово «одиночество» и, так как этот вопрос типовой, вообще не задумывается над ответом, а просто при помощи генератора случайных чисел – вслепую – выбирает один из заготовленных ответов. Вам достался ответ про спам… Кстати, шутка довольно расхожая. Но, согласитесь, такой ответ может вызвать катарсис у экзаменатора.

– Наверное… Кто такой этот индус, с которым она просыпается?

– Не ревнуйте, Грег. Это создатель программы. Хотите познакомиться?

– Нет. Достаточно Какаду.

– Не огорчайтесь. Зато вы, наверное, сильны в фотографии.

– Особенно в цифровой, – он усмехнулся.

– Мне кажется, вы слишком серьезно относитесь к салонным играм… Вы ошиблись всего два раза.

– Из двух.

– Это в пределах нормы. Результат показывает, что либо вы очень несовершенная машина, и такие задачи не для вас, либо человек, потому что ему как раз свойственно ошибаться. Правда, вы это делаете так часто, что опять же – такие задачи не для вас. Пока… Вот распечатки ваших диалогов, – она, улыбаясь, протянула ему несколько листов бумаги. – Оставьте себе как сувенир.

Когда они вышли из здания, Мэттью спросил:

– И как тебе китайская комната?

– Бабушка с пирожками хороша… Я только не уверен, кто кого тестировал. И в ком больше от машины, а в ком – от человека…

– Тебя действительно интересует этот вопрос?

Он иногда бывает очень подвижным, этот Мэттью. Успел отскочить на два метра.

Когда они пришли к месту встречи с Чучо, первой его заметила и узнала Мари. Правда, накрапывал мелкий дождь, площадь была почти пуста, и в смуглом, одетом в черное человеке с быстрыми плавными движениями не трудно было узнать латиноамериканца.

– Не хотите что-нибудь выпить? – начал он вместо приветствия. – А то у меня были съемки, в горле пересохло.

– Хотим, – согласилась Мари, с интересом его разглядывая. – Мохито.

– Кстати, это Мари, мой компаньон, – сказал Грег. – Жаждет погрузиться в мир танго.

– Отлично. Тогда пойдем, выпьем мохито, – сказал Чучо и, повернувшись, довольно быстро пошел в ближайший переулок. – Как у тебя закончилось? Сумку нашли?

Черт, сейчас начнется…

– Ты же видел того детектива. Если он что-нибудь найдет, так раздуется от гордости, что перестанет влезать в машину.

Не сбавляя шага, Чучо искоса взглянул на Грега и, усмехнувшись, кивнул.

Зато Мари, судя по ее взгляду, требовалось объяснение.

– Ерунда, был один эпизод, – отмахнулся он.

– Мы с Грегом как-то снимали один форум на юге, – Чучо на ходу посмотрел на Мари ясными честными глазами и пожал плечами. – И у Грега стащили сумку.

Все же молодец Зоркий Глаз. Но со скользкой темы лучше сворачивать…

– Чучо, мы далеко идем?

– К Денизе. Мы же, по-моему, как-то были у нее с тобой.

– У Денизы? Не припомню… Наверное, ты был с кем-то другим.

– Да? Странно…

Они прошли через маленькую площадь, свернули в узкую едва освещенную улицу со странным, казавшимся, в присутствии Чучо, индейским названием Кинкампуа и вскоре остановились у дома, номер которого, судя по красной неоновой вывеске, был и его названием: «41».

Металлическая дверь была закрыта, а заведение никак не напоминало обычное парижское кафе.