Максим Чертанов - Правда

«Брошки продам, — решил он, сидя на полу и утирая кровавые сопли. — А перстенек Катьке подарю. У ней и такого сроду не было». Он очень любил знакомую девушку Катю, но она на него и глядеть не хотела, а ходила с его другом Петькой, который был выше ростом и кудрявый. Он надеялся, что теперь все переменится.

Антонов и Овсеенко подошли к двери, за которой заседали министры. Дверь охраняли несколько совсем молоденьких, безусых юнкеров, окаменевших от страха.

— Здесь Временное правительство? — спросили Антонов и Овсеенко.

— Здесь, здесь! — заюлил юнкер и, заглядывая Антонову и Овсеенко в глаза, видимо, неожиданно для самого себя шепнул, глупо улыбаясь: «Я ваш».

— Нет, спасибо, — вежливо отвечал Овсеенко, а Антонов, усмехнувшись, распахнул двери... Дрожащие от ужаса министры сбились в кучку...

— Именем Военно-революционного комитета объявляю вас низложенными на х...! — гордо произнес он и рыгнул.

Яков Михайлович Свердлов мирно спал на расстеленных газетах, когда в кабинет ворвался какой-то растрепанный солдат в кожаной куртке, растолкал его и закричал прямо в ухо:

— Товарищ Ленин, Зимний дворец взят!

— Что ж ты, братец, так орешь... — сказал ему невозмутимый Свердлов. — Во-первых, я не Ленин. Ленин там, на диване. А во-вторых, как это Зимний может быть взят?

— Да уж взят. Ей-богу!

— Ну хорошо, хорошо... — сказал Свердлов, пожимая плечами: он не привык спорить с фактами. — А кем он взят? По чьему приказу? Кто руководил штурмом? Что я должен доложить товарищу Ленину, когда он проснется?

— Да чорт его знает, товарищ... Оно ведь как все вышло? Антонов с Овсеенко заорали и побежали... И все за ними заорали и побежали... Как-то так все и вышло...

«Штурмом Зимнего дворца руководил Антонов-Овсеенко», — записал Свердлов на листочке бумаги, чтоб не позабыть. Он не хотел будить Ленина, полагая, что нет никакой разницы, узнает ли тот о взятии Зимнего сию минуту или утром. Но Ленин и сам проснулся.

— Зимний взят? Как то есть взят?! — вскричал он.

— Да чорт его знает, товарищ Ленин. Оно ведь как все вышло?.. Короче, Временное правительство арестовано и отвезено в Петропавловку. А Керенский смылся, лахудра!

Услышав это, все революционеры закричали «ура»; через несколько мгновений весь Смольный знал великую новость, и своды института дрожали от победного клича. Не кричал вместе со всеми один лишь человек: скатившись кубарем с лестницы, не попадая в рукава, ругаясь как последний сапожник, Владимир Ильич мчался в Зимний...

Дзержинский проснулся от шума и криков за окном; он поднял тяжелую голову с подушки, и ужас захлестнул его... Они нарушили приказ! Опоздал! Полуодетый, в сапогах на босу ногу, он, потрясая револьвером, кинулся во дворец. Оттолкнув самозваного коменданта Зимнего дворца Чудновского — тот не узнал его без грима и наклеенной бороды, — он бросился наверх... О, где она, где она, волшебная комнатка!.. Острый взгляд его на бегу отмечал сорванные портьеры, поломанную мебель, загаженные коридоры... Он рванул на себя заветную дверь...

— Вы... вы что здесь делаете? — срывающимся голосом спросил он.

— А вы? — спросил Ленин, сердито пыхтя: он уже минут десять ползал на четвереньках по разгромленному будуару и был настолько близок к отчаянию, насколько это позволял жизнерадостный склад его характера.

— Так, — чудовищным усилием воли овладев собою, сказал Дзержинский. — Зашел проверить, как тут все.

— Ну вот и я зашел.

— Вы почему не в Смольном? — гневно спросил Дзержинский. — Там у вас, между прочим, полный Съезд Советов! А вы шляетесь неизвестно где и зачем!

— А вы почему не дождались седьмого ноября, как было условлено? Надуть нас всех хотели? И почему вас чорт принес именно в эту комнату? Что, других мало?

— А вас?

Вместо ответа Ленин устало махнул рукою и сел на пол. «Все, все пропало. Все растащили матросы проклятые. Ищи-свищи теперь». Дзержинский — у него была ломка, и ноги не держали его — сел рядом. Некоторое время они сидели в молчании, тяжело дыша, убитые горем и разочарованием. «Все пропало, — думал и Дзержинский. — Но нет, нет, не все! Я еще молод... Я найду ЕГО... Но как? И что же теперь делать со всеми этими ужасными матросами? И кто будет править Россией, пока я ищу кольцо?» Он достал из кармана пакетик с порошком, зеркальце, зубочистку. С жадностью вдохнул пару дорожек. Голова его сразу очистилась, руки похолодели, сердце забилось горячо; мысль заработала с хрустальной, ледяной ясностью. И в уме его мгновенно сложился новый изощренный план...