Исабель Альенде - Ева Луна

— Вы вылечитесь в тот день, когда снова начнете смотреть на себя в зеркало, — говорила я и усаживала хозяйку перед большим зеркалом, надеясь, что к той вдруг вновь вернется желание кокетничать и выглядеть красивой. — Зулема, помните, какой белой была раньше ваша кожа? Хотите, я накрашу вам глаза?

Но покрытое амальгамой стекло отражало лишь бесформенный, расплывшийся силуэт морской медузы.

Постепенно мы как-то свыклись с тем, что Зулема — это что-то вроде большого изнеженного растения; жизнь в доме вернулась в привычное русло, «Жемчужина Востока» работала как раньше, а у меня вновь появилось время, чтобы ходить на занятия к учительнице Инес. Поначалу я едва могла прочитать без запинки пару слогов, а мой почерк до ужаса напоминал каракули, какими пытаются изложить свои мысли дети дошкольного возраста. Тем не менее мое невежество не было чем-то необычным в этих краях: по правде говоря, большая часть жителей Аква-Санты вообще не умела ни читать, ни писать. Учись, девочка, обязательно учись, только грамотная женщина сможет сама зарабатывать себе на жизнь и быть независимой от мужа; независимость — это главное в жизни, говорил мне Риад Халаби и добавлял: кто платит, тот и музыку заказывает. Особо уговаривать меня не приходилось; мне нравилось учиться — история, родной язык, география: от всего этого я была просто в восторге. Сама сеньорита Инес прожила всю жизнь в Аква-Санте, но все стены в ее доме были увешаны географическими картами, и, когда мы обсуждали с ней новости, услышанные по радио, она показывала мне, где именно, в каких неведомых краях происходили те или иные события. Вооруженная энциклопедией, картами и знаниями своей учительницы, я мысленно путешествовала по всему миру. А вот с математикой дела у меня не заладились. Как же я оставлю на тебя магазин, если ты не можешь освоить таблицу умножения? — отчаянно заламывая руки, вопрошал турок. Я не обращала особого внимания на эти его слова и отдавала все свои силы овладению словом. Я читала словари, как самые захватывающие романы, могла часами подыскивать нужную рифму, сверять списки антонимов и синонимов или разгадывать кроссворды. К семнадцати годам мое тело обрело те формы, по которым меня можно узнать и сегодня. Черты моего лица также окончательно оформились, и я стала почти такой, какой остаюсь и сейчас. Я наконец перестала вертеться перед зеркалом, сравнивая себя с идеальными женщинами из кино и журналов; для самой себя я постановила, что могу считаться красивой хотя бы по той простой причине, что хочу этого. С тех пор я перестала переживать по поводу своей внешности и принимала себя такой, какой создала меня природа. Волосы у меня были длинные, и я лишь перехватывала их резинкой, чтобы они не мешали мне в работе. Носила я в основном хлопчатобумажные платья, которые сшила себе сама, а главной моей обувью были самые простые парусиновые туфли или шлепанцы. Время от времени кто-нибудь из местных парней или шоферов, останавливавшихся у нашего магазина, чтобы выпить пива, говорил мне что-то вроде комплиментов и даже делал кое-какие намеки, но Риад Халаби мгновенно отгонял от меня непрошеных ухажеров — ни дать ни взять ревнивый отец, берегущий единственную дочь.

— Да ты только посмотри на них, девочка моя, это же деревенщина, мужланы неотесанные. Нет, мы Подыщем тебе другого мужа, обеспеченного, а главное, такого, который будет тебя уважать.

— Зулема без меня пропадет. Да и не хочу я замуж, зачем мне это надо?

— Женщина должна быть замужем, без мужа она словно и не живет по-настоящему; рано или поздно незамужняя женщина высыхает изнутри, у нее портится кровь, и она начинает болеть. Но ты не бойся, не забывай, что ты еще совсем молодая, и с замужеством можно пока подождать. Ты хорошенько продумай, чего хочешь добиться, как собираешься жить в будущем. Почему бы Тебе не выучиться на секретаршу? Нет, пока я жив, работать тебе не придется, уж как-нибудь я смогу тебя прокормить. Но кто его знает, в жизни всякое может случиться, и лучше иметь какую-то профессию — даже для собственного спокойствия. Вот придет время подыскивать тебе жениха, и мы с тобой купим красивое платье и отправим тебя в парикмахерскую, чтобы тебе сделали модную прическу — ну, какие сейчас носят.

Я буквально пожирала все книги, какие только попадали мне в руки, помогала хозяину в магазине, помогала по хозяйству в доме и ухаживала за Зулемой. Свободного времени у меня оставалось совсем немного, и я не была склонна тратить его на размышления о собственной судьбе и о том, что происходит внутри меня; когда в моих историях все чаще стали встречаться какая-то тревога, беспокойство и еще не оформленное в словах желание что-либо изменить, я не связала это с тем, что происходило у меня в душе. Учительница Инес предложила мне записывать сказки в специальный блокнот. Неожиданно эта затея увлекла меня с головой: я просиживала за столом долгие часы, порой за полночь, и по утрам вставала невыспавшаяся, с красными глазами. И все же это были лучшие часы моих суток, таких одинаковых, похожих друг на друга. Я стала подозревать, что окружающая меня реальность на самом деле не существует, что реальность — это какая-то вязкая, бесформенная, ускользающая субстанция, которую мои органы чувств способны воспринимать лишь частично. Я не видела доказательств того, что все мы воспринимаем ее одинаково. Как знать, может быть, Зулема, Риад Халаби и все остальные воспринимают окружающий мир совсем по-другому, видят его в других красках и слышат другие звуки — не такие, что доносятся до моего слуха. Если это так, то получается, что каждый человек живет в полном одиночестве. Эта мысль внушала мне ужас. Утешение я находила лишь в том, что у меня был дар брать эту бесформенную массу, это желе и лепить из него то, что мне хочется: не пародию на окружающий мир вроде мушкетеров и сфинксов моей бывшей хозяйки-югославки, а настоящий мир, настоящую реальность, населенную живыми людьми, действующими по законам и правилам, которые я сама устанавливала для них и меняла по своему желанию. От меня, лишь от меня одной зависело существование того, что рождалось, умирало или происходило в неподвижном слежавшемся песке, в котором рождались мои сказки. Я могла наполнять свои истории всем, чем мне хотелось; чтобы вдохнуть жизнь в каждого из сотворенных моей фантазией персонажей, достаточно было одного моего слова. Порой мне казалось, что эта вселенная, сотканная из иллюзорной ткани фантазий и воображения, обретает более четкие и устойчивые черты, чем странный и непостижимый окружающий мир, населенный живущими без всякой цели и смысла существами из плоти и крови.