Исабель Альенде - Ева Луна

Вряд ли можно назвать особо удачной или счастливой и мою личную жизнь в то время. Нет, мужчин вокруг хватало, и порой я умудрялась влюбиться в кого-нибудь до беспамятства. Неожиданно вспыхивавшая страсть выжигала меня изнутри до костей; в таких случаях я не ждала, пока мужчина догадается сделать первый шаг, а брала инициативу в свои руки, пытаясь в каждом поцелуе, в каждой ласке и в каждой ночи любви воссоздать то счастье и наслаждение, которое испытала с Риадом Халаби, но мне почти никогда не удавалось ощутить ничего подобного. Некоторые мужчины явно пугались моей активности и под разными предлогами начинали избегать встреч со мной; почему-то именно они больше других потом поливали меня грязью в разговорах с приятелями. Я чувствовала себя свободной и ничем себя не ограничивала в интимной близости с мужчинами, потому что была уверена: забеременеть я не смогу ни при каких обстоятельствах.

— Сходила бы ты к врачу, — вновь и вновь настаивала Мими.

— Да не волнуйся ты, я здорова. Все наладится, когда мне перестанет сниться Зулема.

Мими коллекционировала фарфоровые шкатулки, плюшевых зверюшек, кукол и устроила в доме целую выставку из собственноручно вышитых диванных подушечек. Ее кухня представляла собой настоящий полигон для испытания всех новейших аппаратов и оборудования, применяемого в домашнем хозяйстве, причем всеми этими устройствами она пользовалась по полной программе; ей нравилось готовить, но сама она была убежденной вегетарианкой, и ее меню мало чем отличалось от рациона какого-нибудь кролика. Мясо она считала смертельным ядом, почерпнув эту глубокую мысль в учении того самого Махариши, чей портрет висел на видном месте в гостиной и чьей философией она руководствовалась в жизни. Сам великий пророк был в то время веселым, вечно улыбающимся старичком с мутными водянистыми глазами; божественное прозрение снизошло на него через математику, которой он посвятил большую часть своей сознательной жизни. Проведенные им расчеты доказывали (по крайней мере, ему лично), что Вселенная, а значит, и все населяющие ее существа живут по строгим математическим законам; с моей точки зрения, в этом не было никакого откровения, потому что математические принципы познания мира и столь же четко просчитанная космогония известны человечеству со времен Пифагора и коренным образом не изменились до наших дней. Зато нельзя не признать, что Махариши был первым ученым, поставившим науку о числах на службу футурологии. Наше правительство даже пригласило его однажды для консультаций по некоторым проблемам, грозившим встать перед страной в полный рост, и Мими, естественно, оказалась в первых рядах толпы, встречавшей своего пророка и учителя в аэропорту. Прежде чем великий мудрец скрылся в недрах правительственного лимузина, ей удалось даже коснуться краешка не то туники, не то простыни, обмотанной вокруг его тела.

— Человек, будь то мужчина или женщина — в данном случае это значения не имеет, — является уменьшенной моделью Вселенной, и поэтому любые возмущения в астральном мире сопровождаются внешними проявлениями в мире материальном, который человек способен воспринимать своими органами чувств; таким образом, каждый из нас реализует индивидуальную связь с определенным планетарным порядком соответственно базовой конфигурации, конгруэнтной самой себе, с того самого дня, когда по Вселенной пронеслось первое дыхание зародившейся жизни, въезжаешь? — осведомилась Мими, выдав единым духом, без запинки всю эту белиберду.

— А то, — заверила я ее, и с того дня в наших отношениях не было никаких сложностей, ни малейшего намека на какое-либо непонимание; когда, казалось, рвались все связывавшие нас нити, мы переходили на язык звезд и священных чисел.

Дочери Бургель и Руперта забеременели практически одновременно, перенесли бок о бок все осложнения первых трех месяцев беременности, обе растолстели, как парочка нимф с картин эпохи Возрождения, и произвели на свет первенцев с разницей в несколько дней. Бабушка с дедушкой вздохнули с облегчением, не обнаружив у младенцев никаких признаков патологии или отклонений от нормы, и закатили роскошный праздник по случаю двойного крещения, на который потратили немалую часть своих сбережений. Приписать отцовство Рольфу Карле, пусть даже втайне, молодые мамаши не могли, как бы им ни хотелось; на то были веские причины: во-первых, от новорожденных пахло воском, а во-вторых, сестры к тому времени уже больше года не имели удовольствия позабавиться с любимым кузеном. На то не было недостатка доброй воли, причем с обеих сторон, но дело осложнялось тем, что мужья обеих молодых женщин оказались куда сообразительнее и проницательнее, чем предполагалось изначально, и не позволяли кузену оставаться с сестричками наедине даже на несколько минут. Рольф стал заезжать в колонию все реже и реже, во время этих визитов дядя с тетей наравне с обеими кузинами закармливали его всяческими лакомствами и даже утомляли своим вниманием и желанием сделать для него что-нибудь приятное. К этому квартету присоединялись и жаждавшие докладов о столичной жизни мужья обеих сестер; таким образом, акробатико-эротические упражнения, с таким успехом практиковавшиеся когда-то веселой троицей, сами собой сошли на нет. Однако, когда кузену и двум его любовницам-кузинам удавалось ненадолго остаться в одной из пустых комнат пансиона или просто прогуляться по ближайшей сосновой роще, они от души веселились, вспоминая старые добрые времена.