Миа Лобутич - Продажные ангелы

Тетя Таня была уверена, что Дашка на самом деле родная Машкина дочь, которую та почему-то до трех лет где-то скрывала. На ироничные вопросы Машки, как же ей тогда в свое время удалось скрыть свой живот, тетя Таня отвечала, что ей всегда были подозрительны длительные поездки Машки за границу. Подруга смеялась и просила объяснить, зачем же ей было где-то прятать ребенка. На что почтенная старушка поджимала губы и отказывалась разговаривать с матерью-кукушкой.

На самом деле уверенность тети Тани в происхождении Дашки в первую очередь заключалась в том, что новоявленные «мама с дочкой» были прямо-таки на одно лицо. Те же влажные загадочные глаза, тот же точеный носик, те же пухлые яркие губы. Просто мистика какая-то.

Машка и не думала спорить с разочаровавшейся в ней тетей Таней. Ей даже казалось, что Дашка на самом деле ее дочь, просто встретиться им было суждено таким непривычным, страшным образом. Машка без конца просила Бога о прощении и благодарила за нежданное трехлетнее чудо, поселившееся в ее доме.

Если говорить откровенно, подружка не могла иметь детей. Сказалось бурное прошлое, когда у нее не было возможности проявлять такую разборчивость, как сейчас. Так что Дашка была для нее чем-то вроде подарка небес.

Сейчас девочка уже официально приходится Машке родной дочерью (полезные связи сделали свое благое дело). И даже с недавних пор зовет ее мамой.

— Ну, еще ложечку, — пропела молоденькая медсестра Марина. В одной руке держа тарелку с овсянкой, другой она пыталась накормить сидящую перед окном девушку. Марина была хорошенькая, молодым людям нравилась и поэтому очень не любила задерживаться на работе. А эта Вика, как всегда, отказывается есть — ну что за напасть! «Одно слово, зажрались», — подумала медсестра, одновременно весело подмигнув девушке. Та отвела взгляд.

— Мариш, я есть не буду, ты иди, — произнесла она вяло. — Лучше мне чаю принеси. «Снова доктор ругать будет», — простонала мысленно Маринка, унося поднос с едой. Ей не нравилась Вика, не нравилась ее манера говорить, растягивая звуки, не нравилась ее медлительность, ее вечно застывший, задумчивый взгляд. Но Вика была важной пациенткой — только за сутки ее пребывания в лечебнице платили гораздо больше, чем Маринка получала за месяц.

— Сорок кило, и это при росте сто семьдесят пять, и как она еще живет? — в который раз пробурчала себе под нос медсестра, закрывая дверь палаты.

За день до отъезда Машки в Лондон мы решили навестить нашу общую знакомую Вику. Она уже несколько месяцев находилась в этой престижной частной клинике. Лечебница располагалась в закрытом от посторонних глаз участке соснового леса с собственным небольшим ухоженным прудом, в котором плавали совсем ручные утки.

Здесь имелись и спортивный центр, и спа, и ресторан, и даже маленький кинотеатр для пациентов. Чаше всего на территории этого медицинского учреждения можно было встретить жен и любовниц сильных мира сего, приходящих в себя после очередной пластики, наших родных псевдозвезд эстрады и кино, находящихся здесь для того, чтобы в кратчайшие сроки сбросить двадцать-тридцать лишних килограммов, накопившихся в их «измученных» телах за зиму («лечили» их, как вы уже, наверное, догадались при помощи банальной голодовки и, пардон, жутких травяных клизм сразу после пробуждения. Бр-р-р!)

Также принимали здесь и родителей наших отечественных олигархов. Светила науки обещали любящим сыновьям в два, а то и в три раза улучшить состояние здоровья их мам и пап. Надо отдать должное, иногда у них это получалось.

Мы заранее предупредили Вику о своем визите. Не уверена, что новость вызвала у нее особый восторг, да мы на это и не рассчитывали. Уже очень давно Вика ничего не ела. То есть почти ничего.

Три года назад Виктория, девочка из интеллигентной питерской семьи, за компанию с лучшей подружкой Лялькой, нагрянула в Москву в поисках лучшей жизни. (Хотя, по-моему, может, качество московской жизни и отличается выгодно от питерской, но люди в экс-Ленинграде точно гораздо приятнее москвичей.)

Вика всегда была очень яркой девочкой. Она никогда не испытывала недостатка в поклонниках, и комплексами по этой причине не страдала. За веселый, отзывчивый характер Вику любили все знакомые. Трудно не любить человека, который в любую минуту готов прийти тебе на помощь. Вика на самом деле принадлежала к тому редкому типу людей, которые способны совершенно от чистого сердца сопереживать близкому. Была у нее и еще одна особенность: Вике нравились как мальчики, так и девочки. Впрочем, не то чтобы девочки вообще, а, скажем так, выборочные персонажи. Может быть даже, это было совершенно единичный, эксклюзивный интерес. Однако интерес настолько сильный, что он наложил отпечаток на всю ее последующую жизнь.