Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

Подобные вещи неотделимы от одиночества, которое вгрызается в тебя зубами на курортах. Однажды я сел в машину, направлявшуюся в портовый городок на мысе, а затем попросил высадить меня на полутемном перевале. Я смотрел на то, как долина погружается во тьму. По мере того, как опускалась ночь, пики черных гор становились похожими на остов старой планеты. Они не знали о том, что я здесь, и завели между собой разговор.

— Эх. Как долго нам еще здесь стоять?

Я вспоминаю об одной темной дороге в этом курортном районе с каким-то неведомым прежде ощущением. В нижнем течении речки, протекающей по долине, располагалась гостиница. От нее до моей гостиницы, стоявшей в верхнем течении той же речки, проходила дорога. Дорога шла вдоль долины, немного поднимаясь в гору. Возможно, длиной она была около трех или четырех те. Уличные фонари были очень редкими на этой дороге. Может быть, теперь я смогу вспомнить, сколько их было. Первый фонарь стоял на углу гостиницы и широкой дороги. Летом вокруг него вилось множество насекомых. Там всегда была одна и та же зелёная лягушка. Она сидела под фонарем, прижавшись к фонарному столбу. Приглядевшись к ней, я заметил, что лягушка странно изгибает задние лапы, словно почесывает спину. Возможно, на спину падали насекомые, обжегшиеся о лампу фонаря. Лягушка почесывалась с весьма раздраженным видом. Я частенько останавливался, чтобы посмотреть на нее. Эта картина в ночной темноте вызывала спокойствие.

Немного дальше по дороге был мост. Если встать на мосту и смотреть вверх по течению, то в воде отразятся темные горы, загородившие небо. Где-то на полпути от подножья горы к вершине стоял еще один фонарь, и его свет почему-то вызывал страх. Такое чувство, словно неожиданно ударяли в гонг и тарелки. Каждый раз, проходя по мосту, я чувствовал, что бессознательно отвожу глаза от этого света.

В низовье река с грохотом превращалась в настоящую стремнину. Даже в темноте вода казалась белой. Река здесь была узкая, как хвост, и исчезала в темноте. На берегу реки среди криптомерии стояла хибарка угольщика, белый дым стелился возле одинокого утеса. Время от времени этот дым густой пеленой зависал над дорогой. Иногда здесь оставался запах горелой смолы, иногда запах прошедшей днем телеги, запряженной лошадью.

После моста дорога пошла вдоль долины, поднимаясь все выше. С левой стороны обрыв над рекой. С правой стороны горы. Передо мной, над воротами очередной гостиницы, висел белый фонарь, и до нее дорога была абсолютно прямой. В темноте не нужно было думать, потому что впереди ярко светил фонарь, и дорога совсем чуть-чуть шла в гору. Тут можно было положиться на свое тело. Дойдя до фонаря, я обычно останавливался, чтобы передохнуть. Дышать было трудно. Надо постоять неподвижно. Не зная, чем заняться, я сделал вид, что остановился на ночной дороге, чтобы спокойно полюбоваться окрестными полями. Через некоторое время я мог продолжать свой путь.

Дальше дорога поворачивала направо. Подле реки стояло огромное дерево, литокарпус. Тень этого дерева была поистине гигантской. Если встать под деревом и посмотреть наверх, казалось, что находишься в огромной глубокой пещере. Иногда из глубины доносилось уханье совы. Рядом с дорогой располагался поселок, белый свет из этого поселка освещал бамбуковую рощу, разросшуюся поблизости. Бамбук более всех остальных деревьев отражает свет. В горах то тут, то там растут бамбуковые рощи. В темноте они освещают окрестности белесым светом.

Далее дорога огибает одиноко стоящий утес и неожиданно выходит на открытое место, откуда раскрывается панорама. Все-таки широта обзора сразу же меняет внутреннее ощущение. Каждый раз, когда я приходил сюда, мне казалось, что я стряхнул с себя все неразрешимые вопросы. В сердце рождалось новое решение. Мало-помалу мое сердце наполнялось сокровенными чувствами.

Картина в темноте была построена просто и мощно. С левой стороны, отделяя долину от ночного неба, извиваясь, ползла череда горных вершин, словно хвост пресмыкающегося. Черная криптомериевая роща обрамляла картину, погружая дорогу, по которой я шел, в глубокую темноту. С правой стороны картину заслоняла гора. Впереди была абсолютная чернота. До нее оставалось чуть более ста метров. По пути стоял всего лишь один дом. Дерево, кажется клен, было залито светом, как от проекционного фонаря. В огромной темной картине лишь здесь тёплый круг света. И на дороге рядом чуть брезжил свет. Однако оттого передний фронт темноты казался еще чернее, без остатка заглатывая дорогу.