Джей Эшер - Волшебный свет

— И это еще одна проблема, — его улыбка снова исчезает. — Мало того, что мне придется рассказать девушке о своем прошлом, если она, конечно, еще о нем не слышала. Мне придется объяснять все и ее родителям. Если они отсюда, слух рано или поздно дойдет и до них.

— И много раз приходилось объяснять?

— Нет, — отвечает он. — Я ни с кем не был так долго, чтобы возникло желание раскапывать эту историю.

Я замираю. Так значит, со мной это желание возникло? Он это хотел сказать?

Я убираю руки.

— Ты поэтому мной заинтересовался? Потому что я скоро уезжаю?

Он опускает плечи и откидывается на спинку.

— Ты правда хочешь знать?

— Кажется, сегодня у нас в меню только правда.

— Да, сначала я думал, что получится обойтись без драм и просто хорошо провести время.

— Но потом слух дошел и до меня, — продолжаю я. — Ты узнал об этом, но продолжал приезжать.

Я замечаю, что он с трудом сдерживает улыбку.

— Думаю, все решилось в тот момент, когда ты произнесла слово «взаимоприемлемый». — Он кладет руки на середину стола ладонями вверх.

— Точно, так все и было. — Я прикрываю их сверху своими. На сердце у нас обоих становится легко.

— И еще ты даешь мне отличную скидку, — говорит он, улыбаясь, как мальчишка.

— Ах, так вот почему ты продолжаешь со мной общаться? А если я выставлю полную цену?

Он откидывается на спинку дивана, и я понимаю, что он размышляет, дразнить меня дальше или нет.

— Тогда, видимо, придется платить, как и все.

Я поднимаю бровь.

— Значит, дело все-таки во мне?

Он проводит большими пальцами по моим костяшкам.

— Да, видимо, дело все-таки в тебе.

Я пристегиваюсь, и Калеб заводит мотор. Выезжаем с парковки перед закусочной, и он говорит:

— Теперь твоя очередь. С удовольствием послушал бы историю о том, как ты слетала с катушек.

— Я? — отвечаю я. — О, у меня всегда все под контролем.

Я шучу, и он догадывается об этом — вижу по его улыбке.

Мы молча выезжаем на шоссе. Свет фар встречных автомобилей бьет в глаза, и я перевожу взгляд на внушительный силуэт Кардиналз-Пик, возвышающийся над городом. Потом смотрю на Калеба и вижу то его силуэт, то счастливое лицо в свете фар; и вдруг — в очередной раз, когда мимо проезжает машина, — замечаю тревогу на его лице. Неужели он думает, что теперь я начну относиться к нему иначе?

— Я так много чего тебе рассказал, — произносит он.

— Что можно использовать против тебя? — спрашиваю я.

Он не отвечает, и я немного огорчена: неужели он думает, что я на такое способна? Может, мы оба слишком плохо друг друга знаем и потому сомневаемся?

— Я никогда не сделала бы ничего подобного, — говорю я. Теперь ему решать — верить мне или нет.

Мы проезжаем еще километра полтора, и лишь тогда он отвечает:

— Спасибо.

— Мне кажется, тебе не раз ставили в упрек то, что произошло, — замечаю я.

— Поэтому я и перестал говорить людям правду, — отвечает он. — Пусть верят во что хотят. Надоело объяснять. Единственные, кому я что-то должен — Эбби и мама.

— Мне ты тоже не обязан был рассказывать, — замечаю я. — Можно было бы…

— Я знаю, — перебивает Калеб. — Но тебе я хотел рассказать.

Остаток пути мы проводим в тишине, но я надеюсь, что ему стало легче. После честного разговора с друзьями, каким бы он ни был тяжелым, я всегда чувствую, что на душе полегчало. Это потому, что я доверяю им. А Калеб может довериться мне. И если его сестра говорит, что готова простить его, какие могут быть обиды с моей стороны? Тем более что я знаю, как сильно он обо всем сожалеет.

Мы сворачиваем на парковку у елочного базара. Иллюминация в виде снежинок по периметру выключена, но фонари горят — мы оставляем их включенными по соображениям безопасности. Свет в трейлере не горит; шторы задернуты.

— Пока ты не уехал, — говорю я, — есть еще кое-что, о чем мне нужно знать.

Не глуша мотор, он поворачивается ко мне.

— Ты поедешь к Эбби и отцу накануне Рождества?

Он опускает голову, но на его губах появляется улыбка. Он знает, что я задаю этот вопрос потому, что не хочу, чтобы он уезжал.

— В этом году Эбби приедет к нам, — отвечает он.

Мне совсем не хочется скрывать свою радость, но все же делаю над собой усилие, чтобы не запрыгать от счастья.

— Я рада, — отвечаю я.

Он смотрит на меня.

— К отцу я поеду на весенних каникулах.

— А ему не одиноко будет в Рождество?

— Конечно, немного, — отвечает он. — Но теперь, когда Эбби живет с ним, хочешь — не хочешь, а без праздничного настроения никуда. В эти выходные она тащит его за елкой.