Виталий Дёмочка - Строгий режим

— Чё ты, Виталь? — спросил его Антон, подойдя вплотную.

— Да бабки не могу найти свои, — с озабоченным видом раздражённо бросил Бандра.

— Забыл, куда заныкал? — равнодушно спросил Антон. — Найдутся, куда они на хер денутся. Давай отойдём, базар есть…

— Да точно помню, что в эту книгу заклеивал, — раздражённо бубнил Бандера, но пошёл вслед за Антоном к умывальнику. Краем глаза он заметил, как Леший присел к лежащему на шконке Витяю и стал что-то потихоньку говорить ему чуть-ли не прямо в ухо.

Пока Антон излагал ему над умывальником суть дела, Бандера лихорадочно соображал, как ему самому выбраться чистым из этой ситуации. Проблема с Юрием для него отпала сама собой, но, как оказалось, не без его активного участия. Было уже понятно, что Юрию сейчас достанется так, что мало не покажется, но сам Бандера мог тоже поставить себя под сомнение.

— Да ну на ху… — раздался удивлённо-раздосадованный голос Витяя, и он поднялся со шконки.

— Пойдём, порешаем, чё делать, — произнёс Антон и повернулся, чтобы подойти к Витяю с Лешим.

В этот момент кормушка открылась и дежурный дубак крикнул:

— Седых!

— Да! — отозвался Витяй.

— С вещами! — буднично произнёс дубак и захлопнул кормушку.

Витяй подскочил и стал быстро собираться, понимая, что здесь он уже ничего не успеет сделать. Все стали активно помогать ему, так как теперь это был первостепенный вопрос, на который отводилось очень мало времени. Леший насыпал ему в кисет чаю в дорогу, Антон заворачивал конфет и сигарет. Бандера достал из курка общаковые деньги и, отсчитав три купюры, сказал Витяю:

— Чё, триста я тебе запаяю, да?

— Да давайте четыреста, вам-то хватит тут покуражиться, — впопыхах произнёс Витяй, покосившись на ещё забитую продуктами решётку.

Витяй с Лешим опустили головы, делая вид, что занимаются делом. Бандера молча достал ещё одну купюру и, быстро свернув их в маленькую торпеду, стал запаивать в целлофан.

Видя эти движения Юрий наконец оторвался от Потапа, где они уже заканчивали писать кассационную жалобу, и подошёл к Витяю.

— Что, уезжаешь? — спросил он с сожалением. Витяй был его надеждой на встречу с Ольгой, ведь он обещал помочь и именно сегодня.

— Да, — коротко и равнодушно ответил Витяй и, повернувшись к Лешему, сказал: — Подождите уже тогда, щас проверка уже. А то ломанётся.

Леший кивнул в ответ, укладывая ему в сумку кисет и ещё одну пачку чая. Юрий, конечно, не понял, что разговор касается его. Он посмотрел на освобождающуюся шконку Витяя и нерешительно спросил:

— Я тогда твою койку займу, ладно?

— Койку? — усмехнулся Витяй, не поворачиваясь к Юрию и подмигнул Лешему. — Займи, займи койку.

За дверью послышались движения и шаги множества ног. Витяй резко застегнул свою сумку и стал прощаться на ходу, так как дверь уже открывали.

— Ну давай, братан, удачи, — хлопали его по спине Антон с Лешим, на ходу пожимая руку.

— Привет там всем по трассе, — улыбнулся ему Бандера, одновременно с рукопожатием вкладывая ему в руку запаянную торпедку.

Юрий пожать ему руку не успел, или Витяй сам не захотел этого, делая вид, что торопится попасть в открытую дверь, как будто её могут закрыть перед его носом и не взять на этап. В проём двери парни увидели целый отряд заключённых с сумками, среди которых узнали тоже уходящего этим этапом ответственного за их аппендицит Фрола, и поприветствовали его.

Дверь закрылась прежде, чем тот успел им ответить и сразу раздался гул и топот ног заключённых, которых повели в отстойник, откуда вскоре увезут на этап. Юрий сразу пошёл обосновываться на месте Витяя, не видя, как Леший, Антон и Бандера переглянулись возле двери и, глядя ему вслед, саркастически улыбнулись.

С трудом дождавшись окончания проверки Плетень постучал в кормушку и подтянул нового дежурного. Чтобы не терять времени даром, он сразу сказал ему, чтобы он позвал корпусного. Насколько Олег понял, всё зависит именно от «смотрящего» за корпусом. Когда тот подошёл и открыл кормушку, Олег решил начать издалека, чтобы не повторить вчерашней ошибки, но попытаться прощупать человека. Но после нескольких незначительных фраз корпусной, заглянув в кормушку и убедившись, что в отстойнике больше никого нет, произнёс, понизив голос:

— Давай покороче… Говори, чё надо, а то мне тут стоять базарить с тобой неудобняк. Если спиртное, то только ночью. Наркоты нет и не будет, бегать к твоим дружкам за гревом на волю не буду.