Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Теперь это меня коснулось. Я обнаружил, что распоясавшаяся, пышнотелая женственность, как у Сильвии, красива, а чахлые стандарты нашей культуры уродливы.

Она не приезжает ни первым автобусом, ни вторым, ни третьим. Смеркается, я отхлёбываю по глоточку кофе с молоком, клюю бисквит и стараюсь найти себе занятие. Гляжу в окно. Листаю газеты, но не могу сосредоточиться.

Придумал ли я, что ей скажу? И есть ли у меня, коли на то пошло, план дальнейших действий, после первого мгновения, когда я как бы случайно столкнусь с ней? Что бы мне хотелось, чтобы мы сделали? Нет, можно тешить себя фантазиями, что она рухнет мне в объятия и я отпраздную её уже сегодня, но, скорей всего, так любовь не склеится. Можно позвать её в кино или в ресторан поужинать. Хотя больше всего мне хочется залучить её к себе — я чувствую, что квартира так много говорит обо мне, что её просто необходимо увидеть, дабы постичь меня. Или, иначе формулируя, в интерьере этой квартиры я сполна предстаю собой. Но придётся импровизировать. Я ж не знаю, в каком она настроении и что за планы у неё были на вечер, и не могу затевать игру до рекогносцировки.

На трёх следующих автобусах она тоже не прибывает. Я с тоской понимаю, что для дальнейшего сидения придётся заказать ещё что-нибудь. Конечно, не торт, уж увольте. Но, может, мороженое и ещё кофе. К счастью, я теперь не один. За столиком устроились три женщины, болтающие о том, что они купили, а что собираются. Соблазны да искушения в собственном соку. Я отправляюсь к стойке. Может, я веду себя подозрительно? Засел здесь на целую вечность и то и дело кидаю странные взгляды в окно? Не хотелось бы ославиться в своём околотке в качестве подозрительного типа. Но хозяйка ведёт себя как прежде, разве что ластится поменьше. То, что она на мне не разбогатеет, видно навскидку.

Подходит очередной автобус, и из него вываливается фигура, которая может быть лишь Сильвией. На ней объёмистое пальто с капюшоном — практичная одежда для январской стужи.

Я вскакиваю, подхожу к стойке и прошу рассчитать меня. Хозяйка возится с CD-проигрывателем, уговаривая его не заикаться. Я, кстати, заметил музыку только когда проигрыватель заело. То ли она была такой мелодичной, то ли пресной. Но сейчас у меня нет времени на ожидание. Хозяйка вытаскивает диск, осматривает его, протирает сухой тряпочкой. «Можно мне счёт?» — второй раз спрашиваю я. Она согласно кивает, продолжая свои труды. Меня подмывает сказать ей, что не столь допотопный и грошовый агрегат доставил бы ей гораздо меньше хлопот. Конечно, моё поведение отчасти загадочно: то я часами сижу в прострации, то лечу как на пожар; только объяснять я ей ничего не обязан. Мне вообще проще было рассчитаться сразу наличными, но тут другие порядки.

Когда она наконец находит бумажки, где записано, что я себе позволил в первый раз, и принимается добавлять к ним новый заказ, время выходит. Сильвия заворачивает за угол. У неё через плечо здоровая сумка и пакет с продуктами в руке. Я по-прежнему торчу у стойки в надежде на счёт.

Чтобы часы ожидания не пошли прахом, я на ходу меняю план. Крикнув хозяйке: «Минутку!», я выскакиваю наружу и ору в могучую спину маячащего впереди пальто: «Сильвия!»

Она оборачивается. Меховая опушка капюшона облегает круглое лицо, отчего она кажется похожей на блондинистую эскимоску. Увидев меня, она улыбается, и её серо-зелёные глаза суживаются в щёлки. Накрашена она гораздо ярче, чем принято для похода на службу, откуда она, как я понимаю, возвращается. Подумав, я понимаю, что ни разу не видел её без макияжа.

— Привет, Сигбьёрн. Ты откуда?

— Да вот сидел в кафе и увидел, что ты идёшь мимо.

— А-а, — и добавляет по норвежскому обычаю: — Спасибо за последнюю встречу.

При этих словах она издаёт короткий смешок, а потом поднимает на меня вопросительный, чуть не изучающий взгляд.

— И тебе спасибо, — отвечаю я, собираясь с силами для дебюта. — Ты домой?

— А разве не видно? — спрашивает она, вытягивая вперёд пакет, наверно, с сегодняшним ужином.

— Может, попьёшь кофейку со мной? — спрашиваю я, указывая в сторону кафе, где хозяйка давно хватилась и меня, и моих денег.

— Даже не знаю, — отвечает Сильвия. — Ладно, это можно.

В воздухе повисает вопрос.

— Отлично, — отвечаю я. И предупредительно распахиваю перед ней дверь.

Мы находим столик, Сильвия снимает с себя пальто и толстый шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи. Она отвергает предложение о торте, лишая меня удовольствия посмотреть, как она будет начинять себя приторно-жирным, как здесь говорят, «небезгрешным искушением» с шапкой сливок из баллончика, но соглашается на кофе с молоком. И первым делом кладёт в него три полные ложки коричневого сахара. Я пью уже четвёртую чашку крепкого кофе, и чувствую, что кофеин кружит голову. Или это её присутствие?