Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Она пишет часто и в охотку. Что ей теперь понадобилось? Я предпочитаю телефонные переговоры, чтобы не обременять себя заботами с хранением частной корреспонденции. Но мать любит писать. Она видит в этом смысл. Письмо бередит мне совесть. Не то чтобы я имел привычку не отвечать родительнице — с таким бы она не смирилась, но в процессе переезда я выкинул, не распечатав, два письма от неё. Почему я не стал их читать? По прочтении матушкиных писем я, как бы это сказать, не всегда чувствую себя на верху блаженства, так что я решил отложить их чтение до лучших времён, когда и с нервами станет полегче. А потом взял да и выбросил. Что можно сказать о человеке, который письма родной матери отправляет в помойку, не читая? — укоряюсь я теперь и ёжусь в предчувствии ответа.

Так что это письмо нуждается в прочтении. Немедленном. Тем более скоро Рождество, так что внутри, можно надеяться, безобидные поздравления. Я вскрываю конверт особым ножичком от Георга Йенсена и обнаруживаю стопку плотно исписанных листков.

Мелёй, Нурдланд, 14 декабря 1998

Дорогой Сигбъёрн!

Вот уже много недель, как я не имею от тебя никаких вестей. Я полагаю, вернее, да не оставит нас Господь своими милостями, надеюсь, что всему виной твоя чрезмерная загруженность в этом Осло. Единственное моё объяснение — напряжённый темп столичной жизни, которую ты решил выбрать, и неподъёмные требования, предъявляемые к тебе со всех сторон. Береги себя! И не забывай, что где-то на Севере твоя мать неустанно думает о тебе, о Катрине и мечтает о том, что всё у вас будет хорошо.

Когда мы говорили в последний раз, ты будто упомянул переезд. Вышло из этого что-нибудь? Ума не приложу, как люди умудряются ещё что-то покупать по столичным ценам, хотя вы, видно, хорошо зарабатываете, вы же работаете оба. Надеюсь, ты не забываешь откладывать и на чёрный день. Всё-таки так рискованно не иметь постоянного места. Что будет, если ты заболеешь?

У меня всё прекрасно, хотя в одиночестве здесь иногда тоскливо, особенно полярной ночью. Я стала лучше спать, далее по совету врача уменьшила дозировку лекарств. Инвалидности моей мне хватает, тем более её повысили. Они что-то напутали в социальной помощи, так, представь, мне ещё и разницу выплатили! На эти деньги я перекрасила кухню и гостиную в те цвета, которые ты мне посоветовал, когда приезжал, и ты не поверишь, до чего вышло удачно. Фру Аанонсен навещала меня на днях и была в безумном восторге, да я ещё показала ей номер «Мезонина» с той квартирой, которую ты обставил. Могу же я иногда похвастаться сыном! Жаль, она не совсем такая шикарная, как у нас тут делают, но я вижу, что ты постарался и всё сделано тщательно и симпатично.

Твоё долгое молчание надо, видимо, расценивать так, что мне не стоит рассчитывать на твоё появление на праздники. Жаль, было бы изумительно, особенно если б вы приехали вместе с Катрине. Она ведь никогда не бывала в Северной Норвегии, да? Мне кажется, тебе следовало бы показать ей родные места, хотя лето подходит для этого, пожалуй, больше. В этом году у нас стояло такое жаркое, превосходное лето — лучше даже, чем в Восточной Норвегии, все говорят. Если и следующее окажется таким же, я прямо-таки настаиваю, чтобы вы добрались до меня. Летом здесь так романтично, Катрине обязательно понравится. (И не пойми это так, будто я скучаю без внуков. Я ещё молода и подожду. Поживите в своё удовольствие, сколько не надоест.)

Но двое других моих детей обещали навестить старуху мать, так что грех жаловаться. Труде приедет из Трумсе за четыре дня до Рождества. Она только что сдала магистерские экзамены, и мы предвкушаем рассказы, как всё прошло. Ходят слухи о каком-то молодом человеке, но приезжает она, похоже, одна. Хьеллю Турлайфу дали отпуск, и я наконец-то увижу его, через два с лишним года разлуки. Он частенько пишет мне, но ведь у него куда больше времени, чем у тебя, насколько я понимаю. Похоже, он хорошо зарекомендовал себя и в будущем году его выпустят совсем. Я общаюсь с его инспектором, и он считает, что XT полностью избавился от зависимости и всерьёз хочет найти себе стоящее дело в жизни, завязать с наркотиками и остепениться. Я стараюсь не думать о том, что нам приходилось уже обманываться на его счёт, всё-таки и он тоже постепенно взрослеет. Каждый день, утром и вечером, я молю Бога о том, чтобы он вразумил XT. Может, подействовало? А самая моя сокровенная мечта — что вы, братья, снова станете родными друг другу. Всё детство вы были не разлей вода и не ссорились почти. Если я с Божьей помощью сумела забыть столько грустного и страшного, вам тоже должно быть под силу не поминать старое.