Сара Уотерс - Бархатные коготки

Я обернулась к Китти. Она пожала плечами.

— Почему бы и нет? — сказала она.

Странно, однако за все время, пока через мои руки проходило множество красивых костюмов, у меня даже в мыслях не было примерить их на себя. Дурачество с пиджаком и канотье было затеей совершенно новой, родившейся на свет в то чудесное, веселое утро, до тех пор костюмы Китти представлялись мне слишком красивыми и необыкновенными — и к тому же слишком связанными с личностью хозяйки, ее особым волшебством и шиком, — чтобы мне с ними забавляться. Я заботилась о них и содержала их в порядке, но ни разу мне не пришло в голову хотя бы приложить их к себе перед зеркалом. А теперь наши роли поменялись: я стояла полуобнаженная в стылой спальне, а Китти держала наготове костюм. Сняв платье и нижние юбки, я надела прямо на корсет мужскую рубашку. Китти приискала для меня утренний черно-серый комплект и другой, похожий, для себя. Она меня оглядела.

— Тебе нужно снять панталоны, — сказала она тихо (дверь была закрыта, но из соседней гостиной доносились шаги Уолтера), — а то они будут топорщиться под брюками.

Я покраснела, но спустила панталоны и ногой отшвырнула их в сторону; на мне остались только рубашка и пара чулок с подвязками под коленом. Однажды, еще девчонкой, я надела на вечеринку с маскарадом костюм брата. Но с тех пор прошло уже много лет, и совсем иначе было теперь натягивать на свои голые бедра красивые брюки Китти и застегивать пуговицы над тем чувствительным местечком, где еще недавно по вине самой Китти пробегала сладкая боль. Сделав шаг, я покраснела еще больше. Ощущение было такое, словно у меня прежде не было ног, а вернее, будто я не чувствовала по-настоящему, что такое иметь две ноги, сходящиеся наверху. Я притянула к себе Китти.

— Жаль, что нас дожидается Уолтер, — шепнула я ей, хотя, по правде, было что-то особо захватывающее в том, что я в этом костюме обнимаю Китти, а в двух шагах, за дверью, ждет ничего не подозревающий Уолтер.

От этой мысли, а также от последующего беззвучного поцелуя я почувствовала себя в брюках еще более странно. Когда Китти отошла в сторону, чтобы осмотреть свой собственный наряд, я сопроводила ее чуть удивленным взглядом.

— Как тебе удается, — спросила я, — каждый вечер являться в этой одежде перед толпой чужих людей и не чувствовать неловкости?

Пристегнув подтяжки, она пожала плечами.

— Мне приходилось носить еще более дурацкие костюмы.

— Я не хотела сказать, что он дурацкий. Я имела в виду… если бы я вот в этом оказалась рядом с тобой, — я сделала еще два шага, — я бы не утерпела и поцеловала тебя!

Китти приложила палец к губам, потом пригладила себе челку.

— Тебе придется привыкнуть, чтобы не провалить план Уолтера. А если не удержишься — представляю, что это будет за зрелище!

Я рассмеялась, но при словах «план Уолтера» у меня перехватило дыхание от страха, и смех получился довольно сдавленный. Я опустила взгляд на свои ноги. Брюки, между прочим, были мне очень коротки, и из-под них торчали лодыжки в чулках.

— Но ведь из его плана и так ничего не получится, а, Китти? Не всерьез же он это задумал?

Но Уолтер был настроен серьезно.

— Ага! — воскликнул он, когда мы наконец вышли вместе в сценических костюмах. — Ага, пара что надо!

Таким взволнованным я его никогда не видела. Он велел нам встать рядом, взявшись под ручку, потом повернуться, повторить танец на негнущихся ногах, за которым он нас застиг. И все время ходил кругами, щурясь, поглаживая подбородок и кивая.

— Нам, конечно, понадобится для тебя костюм, — сказал он мне. — Парный к Китти, и не один. Но это мы легко организуем. — Уолтер сдернул с моей головы шляпу, и волосы рассыпались у меня по плечам. — С волосами придется что-то делать, но цвет, во всяком случае, превосходный — чудесный контраст к волосам Китти, так что публика на галерке не будет вас путать.

Он подмигнул и, заложив руки за голову, продолжил меня изучать. Пиджак Уолтер успел снять. На нем была зеленая рубашка с ярко-белым воротничком (он всегда был неравнодушен к модным нарядам), под мышками темнели пятна пота.

— Ты что, всерьез это говоришь? — спросила я, и Уолтер кивнул:

— Да, Нэнси, а как же.

Уолтер продержал нас за работой весь день. Задуманная воскресная вылазка с прогулкой была забыта, кучер, который нас ждал, получил плату и был отослан. Поскольку в доме никого не было, мы репетировали у пианино миссис Денди так же усердно, как по утрам в будние дни, но теперь я пела тоже — не подменяла Китти, чтобы поберечь ее голос, как делала иногда, а пыталась ей подпевать. Мы повторяли песню, за которой нас застиг Уолтер — «Если я когда-нибудь разлюблю», — но на этот раз, конечно, не так непринужденно, и выходило у нас очень плохо. Потом мы попробовали некоторые из песен Китти, заученные мною наизусть еще в Кентербери; они пошли чуть приличней. И под конец мы взялись за новую песню, уэстэндскую, какие тогда были в моде: прогуливаюсь, мол, по Пикадилли, карман так соверенами набит, что женщины вокруг мне подмигнуть спешат, со всех сторон я вижу взгляды и улыбки. Эта песня исполняется еще и сейчас, но впервые она досталась нам с Китти, и мы в тот день пробовали петь ее вместе: авторские «я» меняли на «мы», прогуливались, держась под ручку, по ковру в гостиной, сплетали в гармонии голоса — и получалось красивей и комичней, чем я ожидала. Мы спели ее раз, второй, третий и четвертый — и я почувствовала себя не так скованно, развеселилась и перестала считать затею Уолтера такой уж глупостью…