Сара Уотерс - Бархатные коготки

Я заулыбалась. Это была старая песня Джорджа Лейборна, в семидесятых ее насвистывали на всех углах; однажды я слышала, как ее исполнял сам Лейборн в «Кентерберийском варьете». Песенка была глупая, ерундовая, но очень прилипчивая; оттого что Китти пела тихо и небрежно, голос ее звучал еще приятней:

Немного послушав, я подхватила:

Мы засмеялись и запели громче. Я нашла в корзине цилиндр и бросила его Китти, потом нашла и для себя пиджак, шляпу-канотье и прогулочную трость. Подхватив Китти под руку, я стала подражать ее танцу. Слова становились чем дальше, тем глупей:

Завершив исполнение фиоритурой, я закружилась на месте — и застыла. Китти оставила дверь открытой, и на пороге стоял Уолтер, глядя на нас расширившимися, словно бы испуганными, глазами. Я поняла, что Китти проследила мой взгляд; она схватила меня за руку и тут же резко ее уронила. Я отчаянно соображала, что мог видеть Уолтер. Слова были дурацкие, но трудно было не понять, что мы обращаем их друг к другу. Неужели мы к тому же поцеловались? А может, я тронула Китти не там, где положено?

Пока я размышляла, Уолтер заговорил.

— Бог мой, — произнес он.

Я закусила губу, но против ожидания он не нахмурился и не произнес проклятия. Наоборот, просияв улыбкой, он захлопал в ладоши, ступил в комнату и радостно обнял нас за плечи.

— Бог мой — это оно! Это оно! Ну как же я раньше не сообразил! Это то самое, что мы ищем. Вот это, Китти, — Уолтер указал на наши пиджаки, шляпы и весь джентльменский облик, — вот это принесет нам славу!

И вот в один и тот же день я стала любовницей Китти и участницей ее номера; так началась моя карьера — короткая, непредвиденная, удивительная — на сцене мюзик-холла.

При мысли о том, чтобы присоединиться к Китти на сцене, в профессии, к которой я не готовилась, не стремилась, не имела — как мне представлялось — особого таланта, я вначале ужаснулась.

— Нет, — ответила я Уолтеру в тот день, поняв наконец суть его предложения. — Ни под каким видом. Я не могу. Уж кто-кто, а ты бы должен понимать, как я опозорюсь, а заодно опозорю и Китти!

Но Уолтер не хотел ничего слушать.

— Неужели ты не видишь? — говорил он. — Так давно мы ищем для номера какую-нибудь изюминку, особенность, чтобы он запоминался, не терялся среди прочих! И вот оно! Двойной номер! Солдат — и его соратник! Франт — и его приятель! А прежде всего, вместо одной — две красивые девушки в брюках! Встречалось тебе хоть раз что-нибудь подобное? Это будет фурор!

— Это было бы фурором, — возразила я, — имей мы двух Китти Батлер. Но Китти Батлер и Нэнси Астли, ее костюмерша, которая никогда в жизни не пела…

— Мы все сто раз слышали, как ты поешь, — очень красиво.

— Которая никогда не танцевала… — продолжала я.

— Тьфу, танцы! Чуток пошаркать ногами по сцене. Да это любой колченогий дурень сумеет.

— Которая никогда не обращалась к публике…

— Ах, трепотня! — беспечно бросил Уолтер. — Пусть Китти треплется одна!

Фыркнув и пожав плечами, я обернулась к самой Китти. Она не принимала участия в нашем споре, а просто стояла рядом со мной, кусала ноготь и хмурилась.

— Китти, — взмолилась я, — бога ради, скажи ему, что он мелет ерунду!

Она ответила не сразу. Продолжая кусать ноготь, она переводила сощуренный взгляд то на Уолтера, то на меня.

— Это может получиться, — проговорила она.

Я топнула ногой.

— Да вы оба просто с ума спятили! Подумайте, что вы городите. Вы оба родились в актерских семьях. Всю жизнь прожили в доме, где даже собачонка умеет танцевать. А я — четыре месяца назад я была устричной торговкой в Уитстейбле!

— Бесси Беллвуд за четыре месяца до своего дебюта свежевала кроликов на улице Нью-Кат! — Уолтер взял меня за рукав. — Нэн, — начал он ласково, — я на тебя не давлю, но давай, по крайней мере, посмотрим, что из этого получится. Пойди-ка возьми один из костюмов Китти и попробуй надеть его как полагается, ладно? И ты, Китти, тоже оденься. А потом посмотрим, как вы будете выглядеть рядом.