Михаил Чулаки - Долгие поиски

— В чем состояло ваше последнее ухудшение? Голова болела? Кружилась? Мушки перед глазами? Сознание теряли?

— Сознание не тегял, не дошел до такого. Все как обычно: и болела голова, и кгужилась, и мушки эти самые. Тги газа за ночь неотложная, давление двести тридцать на сто сорок. Я уже не удивляюсь.

— Давно вы больны?

— Лет восемь. Газа четыге в год имею вот такие маленькие дополнительные отпуска.

— Чем лечитесь?

— Лучше всего гезегпин. Неотложная дибазол в вену вливает.

Ничего нового прописывать не имело смысла. Можно было посоветовать уехать жить в деревню, наняться лесником, но я еще не слышал о гипертонике, который по такому поводу уехал бы из Ленинграда.

— Измерьте, пожалуйста, давление, Антонина Ивановна.

Пока Антонина Ивановна надувала манжетку, посмотрел старые записи в карточке. Действительно, все повторялось регулярно и однообразно, как смена времен года. Пожалуй, последний год чуть-чуть чаще.

— Сто шестьдесят и сто.

— Для меня это в самый газ.

— Вы инженер?

— Начальник ггуппы.

— Не самая подходящая для вас работа. Вам бы что-нибудь такое, где не такая напряженная умственная работа.

Сказанул и сразу сам устыдился: вроде отъезда в деревню получилось.

— Доктог, теогетически я с вами полностью согласен. Но что в наше вгемя менее умственное? Двогником пойти все же обидно, да и общественность осудит. Я твегдо в своей колее застгял.

Я попытался отступить с достоинством:

— Вы не поняли. Конечно, куда же вам из инженеров уходить! Я имел в виду инженерную работу, но где потише, и не начальником, а рядовым.

— Увегяю вас, негвничать можно, габотая в самом глухом агхиве.

— Вам виднее. Я думаю, вам надобно побыть дома еще дня три, чтобы закрепить лечение.

— Ни к чему это, доктог. Пока могу, мне надо габотать. Если станет хуже, я снова возьму бюллетень.

— Как хотите. В конце концов все дело в вашем самочувствии. Лекарств новых я вам не прописываю — принимайте то, что вам помогает.

— Всего хогошего, доктог. Гад был познакомиться.

Насмешливо он сказал, или мне показалось?

— Следующий к Муравлевой!

— Следующий к Бельцову!

Насморк, грипп, тетрациклин, больничный.

— Следующий к Муравлевой!

— Следующий к Бельцову!

— Пустите, я на минуту!

— В очередь!!

— Гражданка, в очередь!

— Доктор, я на секунду. Скажите, мне нужно пить витамин «Б-пятнадцать»?

— Не мешайте доктору работать!

— Доктор, миленький, мне «Б-пятнадцать» полезен? Только скажите!

— Гражданка, я не умею на ходу делать назначения. Выйдите, пожалуйста.

— Мне этот «Б-пятнадцать» с трудом достали!

— Вреден вам «Б-пятнадцать». Для жизни опасен! Следующий к Бельцову!

— Дохтур, мне как есть спину ломит.

— Что еще?

— Мне бы на спину банки покрепче. Чтоб прохватило.

— Голова болит? Кашель? Насморк?

— Мне бы банки покрепче.

— Антонина Ивановна, больничный на три дня напишите.

— Мне не надо больничного. Мне бы банки.

— Михаил Сергеевич, я напишу сестрам в процедурную, ей прямо здесь поставят.

— После банок по морозу нехорошо идти.

— Она посидит полчаса. Не гонять же сестру по пустякам. Их сейчас и так с инъекциями загоняли.

— Ладно, пишите, Антонина Ивановна… Кем вы работаете?

— Дворники мы.

— И вам не нужен больничный?

— Не.

— Вот вам направление, поднимитесь на четвертый этаж в процедурную.

— Значит, мне поставят банки? — Поставят.

— Спасибо, дохтур.

— Следующий к Муравлевой!

— Следующий к Бельцову!

— Здравствуйте, доктор.

— Здравствуйте. Поленова Мария Ивановна?

— Она самая. Спасибо, доктор, гораздо лучше мне.

За занавеской у Муравлевой закричал высокий мужской голос (такие бывают у эпилептиков перед припадком):

— Я этого так не оставлю! Я дойду до горздрава!

— Тише, больной, успокойтесь.

— Чего успокойтесь! Лечите черт знает как! Засели тут докторрра!!

— Жалуйтесь куда хотите, но сейчас выйдите.

— И пожалуюсь! Управу найду! Развелось докторрров на нашу голову!!!

Я старался ничего не слышать.

— Значит, лучше вам?

— Да. Ну слабость еще.

— Вы уже неделю больны?

— Ровно неделю.

Я посмотрел на толстую пачку карточек, отложенных на ВКК.

— Вы кем работаете?

— Челночницей.

— Это что значит?

— Да в ткацком цеху.

— В закрытом помещении?

— Да.

— Тогда я вас попрошу завтра на работу.

— Доктор, мне бы еще дня три. Все-таки кашель держится и слабость.

Я уже слишком много отложил на ВКК, Штурман будет ругаться.