Маша Царева - Женщины Никто

Анюта смотрела на улыбающегося ей мужчину, чувствовала, как сердце переключается в режим виброзвонка, и думала: а вдруг это то самое? Но тут же сама себя одергивала, нет, конечно, нет. Любовь — это когда в животе расправляет желтые крылышки нежный теплый подсолнух.

А она дрожит от страха, только и всего. От страха, волнения и, пожалуй, обидного осознания собственной глупости.

Ничего у нее не выйдет. Искусственный подсолнух пластмассовыми лепестками неприятно царапнет нутро; она будет улыбаться, поправлять выбившуюся лямку бюстгальтера, пить вино, болтать, может быть, даже выйдет замуж. Но ничего не изменится.

Стоить вспомнить, что она почувствовала, когда впервые увидела Васю, как сразу станет ясно — это не то.

Между тем мужчина был хорош собой. Настолько, что юная круглолицая официантка, подавая «сельдь под шубой», нежно коснулась грудью его плеча и кокетливо поинтересовалась, не принести ли водочки, потому что «настоящие мужчины водочку любят».

— Зато настоящие женщины любят шампанское, поэтому, голубушка, несите нам «Вдову Клико», — нашелся генерал, и официантка ушла, обиженно повиливая вертким задком.

Его звали Иван. Должно быть, ему было лет на пятнадцать больше, чем казалось. Военная выправка, плоский живот, здоровый румянец пробивается сквозь загар, умные серые глаза.

И вот уже двадцать минут он рассказывал Нюте о том, как ездил с друзьями на снегоходах за Полярный круг. Она слушала рассеянно, иногда к месту улыбалась и вставляла короткие реплики: «Да?», «Да что вы говорите!» и «Не может быть!» И когда она это «Не может быть!» говорила, его лицо светилось мальчишеской гордостью. Это было забавно.

— Ну а вы, Анечка, чем живете? — вдруг спросил он. — А то я все о себе да о себе. Совсем вас утомил.

— Да что вы! — покраснела она. — Вы прекрасный рассказчик.

— И все‑таки. Ничего, кстати, если я вас Анечкой звать буду?

Нюта пожала плечами.

— Вы были замужем?

Она коротко кивнула и опустила глаза в тарелку, на разрушенный холмик «сельди под шубой».

— Вам неприятно об этом говорить?

Еще один невразумительный кивок.

— Вы такая загадочная. Еще немного, и я начну думать, что просто не пришелся вам по вкусу.

— Нет, что вы! — пожалуй, слишком горячо воскликнула она. — Мне хорошо, и ресторан замечательный, просто я… немного застенчивая. Мне трудно познакомиться по брачному объявлению, а потом вести себя так, как будто мы старые приятели.

— Так для вас это первый опыт? — рассмеялся генерал. — Вы только попали в Янино агентство? Мне проще, я у нее уже четвертый год.

— Четвертый год?! — не поверила она. — Как же так, и за это время не встретили никого подходящего?

— Сердцу не прикажешь, — развел руками Иван. — Может быть, я ждал именно вас. Яна тоже хитрая, иногда пытается подсунуть… Ну вы понимаете. Ладно, Анечка, зачем вообще об этом говорить? Вы такая красивая женщина, я хотел бы узнать вас поближе. Яна говорила, у вас есть дочь?

— Да, — ее улыбка посветлела. — Ее зовут Лиза. Проблемный возраст, шестнадцать лет.

— Так много? — благородно удивился генерал. — Вы же сами еще ребенок, ну как у вас могла оказаться такая взрослая дочь?

— Я рано родила, — ответила Анюта, а сама подумала, что он наверняка был осведомлен о Лизином возрасте. Это же было одно из его условий — наличие взрослых детей. Прекрасно осведомлен, а теперь удивляется. Пытается ей польстить. Господи, как же глупо все.

— Ну вот, вы опять загрустили. Честно говоря, мне тоже не нравится этот ресторан. Вот я вас когда‑нибудь приглашу к себе на дачу. У меня дом на озере Сенеж, отопление, горячая вода, вид на озеро, все условия. Там соскучиться невозможно. Я там устроил тренажерный зал, и бильярд, и баню, и библиотеку, и каминную. Можно прямо в эти выходные поехать.

«Это он меня в золотую клетку заманивает, что ли? — удивилась Нюта. — И как я должна реагировать? Это хорошо или плохо, что в первый же вечер знакомства он завел разговор о какой‑то даче? Лизавета говорила, так сейчас принято у молодых. Но они‑то, особенно Иван, уже отнюдь не молоды. У меня совсем, совсем нет опыта в таких вещах».

Генерал налегал на шампанское, и один выпил почти всю бутылку. Все пытался ее рассмешить, и к концу ужина Нютино сердце немного оттаяло.

Расплатившись, он заявил, что не намерен так просто отпустить такую женщину, как Анюта. И предложил прогуляться по вечернему бульвару, рука об руку, медленно, болтая, смеясь, и он покажет ей Марс и Венеру, если, конечно, им повезет, и облака почтительно расступятся перед ними. И Анюта согласилась, она вспомнила Полины слова о том, что надо давать людям шанс. Каждый человек имеет право на шанс, и этот милый генерал тоже. Однако не прошло и четверти часа, как она пожалела о своем великодушии. Как хорошо было бы оказаться сейчас дома, под одеялом, с томиком Улицкой, шоколадкой «Аленка» и чашечкой имбирного чая. Но вместо этого она медленно брела рука об руку с генералом, и влажный холод неприятно хлюпал в ее прохудившихся сапогах.