Маша Царева - Женщины Никто

Больше всего на свете Поле хотелось вырвать из рук хамки журнал и со всего размаху опустить двести пятьдесят глянцевых страниц на ее выглаженные парикмахерским утюжком белые волосы. Все дрожало у нее внутри, подступившие слезы просились на волю. Зачем ей такое унижение, зачем ей все это терпеть, на ее банковском счету еще есть деньги, она может послать их всех на три сакраментальных буквы и рвануть куда‑нибудь в Ниццу. Зализывать раны более привычным способом — шопинг, помноженный на двойной виски. И Анюту рассчитать, чтобы не строила из себя доморощенного психолога.

Стоп.

Она не сломается.

Во всяком случае, не так рано. К тому же наглая девица словно ждет срыва. Ее красиво вырезанные ноздри хищно раздуваются, она чует скандал. Естественно, она прекрасно знает, кто такая Поля, кем она Роберту приходилась, что их связывало. Естественно, ее нервирует, что любимый мужчина взял на работу бывшую любовницу. И теперь эта бывшая каждое утро варит ему кофе и щеголяет перед ним в глубоко вырезанных платьях, а проверяя какие‑нибудь бумаги, низко склоняется к его плечу.

Она заглянула в кабинет Роберта.

— Роберт, к тебе пришли. Невеста.

Он рассеянно посмотрел на нее поверх разбросанных по столу бумаг. Полине вдруг захотелось подойти и поправить ему рубашку. Воротничок смялся. Наверное, он, нервничая, задумчиво мял его рукой.

Черт, как же сделать, чтобы его привычки перестали казаться трогательными?

— Анфиса? — его лицо посветлело.

— У тебя так много невест, что требуется уточнение? — подмигнула она. — Что ей сказать?

«Скажи ей, чтобы катилась к черту!»

«Передай, что я решил с ней порвать!»

«Как, опять эта прилипала? Соври что‑нибудь, она мне надоела!»

«Убей ее. Ничего не надо говорить, просто возьми нож и убей ее!»

— Передай, что я сейчас иду. Нам выходить через пять минут, — сказал настоящий Роберт, а не ее глупое альтер эго. — Да, и еще кое‑что. Полина, если ты хочешь на меня и дальше работать, придется соблюдать субординацию.

Она удивленно посмотрела на его спокойное лицо.

— Я предпочел бы, чтобы ты называла меня мистер Лэппер. И обошлась бы без фамильярного юмора. Это первое. Во‑вторых… Ты мне понадобишься сегодня вечером. Тебе придется поехать с нами. Там будет много журналистов, мне надо, чтобы ты распространила среди них материалы о фильме. Я хочу, чтобы мой фильм стал событием, которого ждут.

Однако, вместо того, чтобы распространять пресс‑папки среди журналистов, Полине пришлось распространять шампанское и креветочные канапе среди Анфисы и ее подруг, таких же хищниц, как и она сама. В машине Анфиса ловко извлекла из миниатюрной сумочки плоскую флягу с чем‑то горячительным. Сделала несколько больших глотков, развеселилась, и ей захотелось покуражиться. Унизить Полю перед всеми. Чтобы все видели, что время «московской принцессы» Полины Переведенцевой давно осталось в прошлом и теперь у руля она, Анфиса. А Поля только и может, что ее обслуживать.

— Поль, ты на нее не сердись, она еще ребенок, — отозвав ее в сторонку, попросил Роберт.

— Ничего себе ребенок, двадцать три года. Я в ее возрасте…

— Нашла себе состоятельного старика, — закончил за нее Роберт. — Я знаю. Ну вот такая она. Импульсивная. Выпить любит, но на самом деле добрая, ты не обращай внимания.

— Может, ее наркологу показать? — ласково предложила Поля. — Я могу завтра найти телефончик хорошего врача.

— Не стоит, все не так запущенно. Поль, в общем, мне надо пообщаться с партнерами. На тебе журналисты и Фиска.

«Наверное, он специально это делает, — обреченно подумала Поля, когда Роберт отошел. — Ему неловко меня увольнять. Как будто специально провоцирует ситуации, чтобы я не выдержала».

Как и большинство эксцентричных красавиц, Анфиса все делала словно напоказ. Выйдя в самый центр зала, она с изяществом танцовщицы фламенко развела руками и с протяжным «дорога‑аа‑а‑аая» бросилась на шею черноволосой женщине, увешанной разноцветными бусами. Поля тоже знала эту даму — она была хозяйкой знаменитой художественной галереи, светские репортеры любили ее за экстравагантное лицо, глубокие влажные глаза и орлиный профиль, ее приглашали на все вечеринки и мероприятия. Обычно она подолгу болтала с Полей, но в этот раз едва ей кивнула — сдержанно, издалека — и тут же отвела взгляд.

Да уж, сплетни в этом городе разгоняются до скорости света. Не успела она броситься в омут сомнительного психологического эксперимента, а вся Москва уже знала, что Переведенцева подалась в прислуги к бывшему любовнику, видно, дела ее совсем плохи.