Маша Царева - Женщины Никто

— Может, выпьем? — просительно улыбнулась она.

— Ну… Не знаю даже… — смутилась Анюта. — Я уборку не закончила. Химчистка закроется.

— Уборку — в баню! — лаконично распорядилась Полина Переведенцева. — Пошли на кухню. Ради такого случая я открою шампанское «Crystal». Еще есть вино и коньяк. Сейчас позвоню в ресторан, закажем что‑нибудь пожрать, устроим небольшой банкет.

Анюта скованно согласилась и последовала за Полей на кухню. Происходящее вызывало у нее и любопытство, и ощутимый внутренний дискомфорт. Полину же, казалось, суетливая мельтешня успокаивала. Она бодро накрыла на стол, порезала четыре вида сыра, открыла красную икру и маринованные корнишоны, разлила по бокалам сразу и шампанское, и вино, и коньяк, деловито распорядилась по телефону, чтобы привезли лосось в грибном соусе, огромную бадью греческого салата и пирожные, желательно шоколадные.

— Что пить будешь?

— Я мало пью, — потупившись, призналась Анюта. — Вы знаете… У меня муж… — бывший муж — алкоголик. Каждый раз, когда беру в рот спиртное, вспоминаю о нем.

— Ну и ну, — присвистнула Поля. — Ладно, сейчас расскажешь. Кстати, я без спросу перешла на «ты», предлагаю тебе сделать то же самое. Раз уж мы собираемся вместе выпивать.

— Но я… Полина, спасибо, конечно, за гостеприимство, но я вовсе не уверена… Я бы не хотела потерять эту работу, она мне сейчас нужна… Мне дочку поддержать нужно… А вы сейчас мне все о себе расскажете, а потом наверняка будете жалеть.

Полина, прищурившись, с любопытством ее рассматривала. Надо же, а эта серая мышка дальновидна.

— Ты что, собираешься позвонить в «Экспресс‑газету» и продать им сведения обо мне? — строго поинтересовалась она.

— Н…нет, — запнувшись, ответила Нюта.

— Тогда, может быть, ты собираешься найти моих недоброжелателей и все им вывалить?

— Нет.

— Так в чем же проблема? — Она улыбнулась. — Зачем мне тебя выгонять? Пойми: мне сейчас это нужно физически. Нужно с кем‑нибудь поговорить. А не с кем. Не с кем вообще!

— У вас… тебя нет подруг?

— Представь себе, — развела руками Переведенцева. — У таких женщин, как я, подруг не может быть в принципе. Можно рассчитывать только на эффект попутчика. Но в поездах я не езжу, а в самолетах покупаю билет только в первый класс, где соседями, как правило, оказываются либо те, кого я знаю, либо те, кто знает меня. Теперь понимаешь, как ты для меня важна?

«Не более важна, чем мусорное ведро, — грустно подумала Анюта, — в которое ты выкинешь негативные эмоции, а потом захлопнешь крышку, чтобы не воняло!» Но вслух она, разумеется, ничего такого не сказала.

— Ну что, выпьем?

Анюта неуверенно пригубила шампанское. Переведенцева предупредила, что «Crystal» стоит не меньше двухсот долларов за бутылку, и Нюта ожидала ощутить кончиком языка божественный нектар, даже глаза прикрыла в предвкушении, но вместо этого ощутила вязкую кислятину. Недоуменно прокашлялась и поставила бокал на стол. Лучше она будет пить полусладкое вино, раз мадам Переведенцевой так уж нужен собутыльник. Господи, во что она ввязалась? Как все это странно, как глупо…

Полина тем временем, не обращая внимания на ее смущение, сбивчиво рассказала историю об онкологическом центре, о несчастной Юле, с которой она там познакомилась, потом перескочила на змею‑Ларису, которая посмела обрадоваться ее потенциально близкой смерти, потом на других змей — разве в ее положении возможна бескорыстная женская дружба? А потом, потом на него. Роберта. Американского продюсера с внешностью Марлона Брандо, обаянием Депардье, притягательной чертовщинкой Алана Рикмана и ледяным сердцем Снежной королевы. Они встречались два года, а потом он бросил ее, беременную, испугался ответственности, а может быть, ее привязанности, сунул голову в песок, и она сделала аборт, а потом и операцию, и вот теперь у нее вообще никогда не будет детей. На Роберте она застряла надолго и даже в какой‑то момент снова плакать начала. Может быть, она поторопилась? Может быть, надо было хотя бы выцарапать у него последний разговор, объяснение? Она никогда его не понимала; она знала назубок его тело и до сих пор помнила каждую родинку, каждый волосок, хотя почти два года прошло с тех пор, как они расстались. Но она не знала, о чем он думает, о чем мечтает и почему смотрел на нее, Полю, как на богиню, а потом без объяснений удалил ее из своей жизни, навсегда. И за эти два года ей не выпало ни одной минутки счастья, ни одной‑единственной. Хотя Полина старалась. Наверное, у нее больше никогда не получится любить. Все на Роберта израсходовано, источник иссяк.