Свен Регенер - Берлинский блюз

Потому что снаружи проблемы только начинались. Господин Леман остановился на полпути между входом в бар и автобусной остановкой и наклонился к уху, стиснув его еще сильнее.

– Слушай, – сказал он, тяжело дыша, – послушай меня внимательно.

Хулиган замычал.

– Слушай меня, – закричал господин Леман, – ты меня слышишь?

– Да, да! Отпусти, козел!

– Смотри, – сказал господин Леман. – Мы можем еще долго так стоять. Я могу вообще оторвать тебе ухо. Или ты дашь мне честное слово, что сразу же уберешься, как только я тебя отпущу.

Смешно требовать от шизоида честного слова и обещания, что он уберется, подумал господин Леман, надо ж до такого додуматься. Но что ему оставалось делать? Если бы я был вышибалой, подумал господин Леман, то я бы сейчас избил его, пнул ногой или еще что-нибудь в этом роде, но я не вышибала, подумал он, я так не умею.

– Да, да! – выкрикнул шизоид.

– Смотри, – господин Леман попытался придать вес своим словам, – если я тебя отпущу, а ты не побежишь отсюда без оглядки, то я из тебя котлету сделаю, я тебе так морду набью, что… – он лихорадочно пытался подобрать этой фразе убедительную концовку, – то я так тебя уделаю, – тут он вернулся по тексту немного назад, – то я тебя так тресну, что, что… – я читаю не те книги, подумал господин Леман, я плохо подготовлен, – что тебя мама родная не узнает! – Да уж, подумал он, вряд ли это подействует. – ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ, МУДАК?

– Да, да! Отпусти!

И господин Леман отпустил. Хоть ему и не хотелось, но рано или поздно нужно было это сделать. Хулиган вскочил и двинулся на господина Лемана. Господин Леман оттолкнул его.

– Да я тебе голову оторву, козел!

– Уматывай отсюда. Вали, парень, проваливай наконец.

Хулиган снова напал на него. Боже мой, как же это по-идиотски должно выглядеть, успел подумать господин Леман, прежде чем получил удар по лицу, затем он уже лежал на спине в большой луже, хулиган навалился сверху и бил его. Господин Леман не испытывал сильной боли и защищался, насколько это позволяло его положение. Он попробовал снова схватиться за ухо, ничего лучшего пока не пришло ему в голову. Но и это ему не удалось. И тут вдруг все закончилось. Какая-то сила убрала с него противника. Он приподнялся и увидел своего лучшего друга Карла, высокого и мощного, который одной рукой держал его экс-противника, а другой рукой отвешивал ему мощные затрещины.

– Никогда, никогда, никогда больше не делай этого, – говорил он, и с каждым словом хулиган получал оплеуху. Потом Карл швырнул его об остановку, подошел и так пнул под зад, что тот упал. – Ты ударил господина Лемана, – закричал он, – за это полагается высшая мера. Две высшие меры, – прибавил он, поднял его и еще раз швырнул об остановку.

Господин Леман, для которого все произошло слишком быстро и зашло, пожалуй, слишком далеко, хотел вмешаться и остановить своего друга, но чувствовал себя неважно и остался сидеть.

– А теперь ты извинишься. – Его лучший друг Карл подтащил шизоида к господину Леману. – Проси прощения!

Господин Леман поднялся на ноги. Его одежда намокла в луже, в которой он лежал, а футболка была порвана.

– Ты что, плохо слышишь? – Карл встряхнул хулигана, как мокрый пиджак, и щелкнул его по лбу.

– Да ладно, – сказал господин Леман, – пусть убирается к черту.

– Теперь слушай, засранец, – сказал Карл хулигану, придвинув его лицо вплотную к своему. – Радуйся, что я пришел. Если бы господин Леман всерьез взялся за тебя, то от тебя бы и мокрого места не осталось. А теперь проваливай, гнида! – Он отпихнул шизоида прочь.

Тот сделал, спотыкаясь, несколько шагов, а потом развернулся, погрозил в их сторону пальцем и прокричал захлебывающимся голосом:

– Вы мне еще попадетесь! – и убежал.

– Боже мой, – сказал Карл, – каких фильмов он насмотрелся? Как у тебя дела? – Он повернул господина Лемана к свету фонаря и слегка отряхнул его. – У вас что, теперь такая публика в «Обвал» ходит?

– Черт, – ответил господин Леман, – все нормально. Да перестань ты щупать меня.

– Теперь вот что, – сказал его лучший друг Карл и вытащил у него из волос мокрый листик, – давай-ка зайдем внутрь, какой смысл здесь торчать.

Они зашли в бар. Эрвин стоял за стойкой, запрокинув голову, и прижимал лед к переносице. Все посетители разошлись, за исключением любителя пшеничного пива, которого звали, кажется, Фолькер, он равнодушно таращился у стойки в свою кружку.

– А здесь тишь да гладь, – сказал Карл, прошел за стойку и взял бутылку пива. – Хочешь пива, Франк?