Свен Регенер - Берлинский блюз

Господин Леман не поддался на провокацию, он лишь кивнул и налил ему за эту отличную мысль пшеничное «Кристалл» без лимона. Когда позволяла работа, он поглядывал на дождь за окнами. Было такое впечатление, что лето кончилось. Он ничего не имел против. Вообще-то он любил лето, это лучшее время года в Берлине, и он никогда не понимал, почему люди уезжают в отпуск именно в это время, но, с другой стороны, лето предъявляло своего рода требования, летом господина Лемана постоянно преследовало чувство, что хорошей погодой нужно как-то пользоваться, что нужно предпринять что-то с друзьями, организовать пикник, поехать за город, на озера, а это все были занятия, не особенно уважаемые господином Леманом, да и среди его друзей они тоже не очень высоко котировались, но то, что теоретически они были возможны, создавало у него ощущение, что он что-то теряет, неправильно использует хорошую погоду, прямо-таки транжирит время. В остальную часть года было проще. Когда на улице сыро и промозгло или, еще лучше, холод и слякоть, тогда можно весь день спокойно валяться с книгой в постели и ждать, пока снова стемнеет и придет пора отправляться на работу. Вообще-то это бред – думать таким образом, думал он теперь, глядя на дождь. Это та же чушь, что и содержание жизни, думал господин Леман, люди полагают, что нужно что-то получить от лета, а это все равно бесполезно, нужно просто радоваться лету и не мучиться при этом угрызениями совести, думал он. Ну вот оно и закончилось, думал он с легкой грустью; в это время у остановки перед баром затормозил, покачиваясь, светящийся двухэтажный автобус. Вышла только одна пассажирка, но господин Леман сразу узнал ее по фигуре и походке. На ней не было никакой одежды от дождя, только джинсы и футболка, и она спряталась под навес остановки.

Он встал в открытой двери бара и крикнул:

– Катрин!

Она никак не отреагировала, хотя он активно махал рукой. Может быть, это все-таки не она.

– Эй! Эй! – снова изо всех сил крикнул господин Леман.

Тогда она подбежала к двери. Это была действительно она. Она встала рядом с ним у входа в бар.

– Черт, – сказала она, – теперь я промочила ноги.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Я здесь работаю, – сказал господин Леман. – Мне нужно идти назад, – добавил он, потому что ее близость, такая, что он чувствовал запах ее мокрых волос, нервировала его.

– Я вообще-то собиралась домой, – сказала она. – К тому же у меня мокрые волосы. И мокрые ноги.

– Да, – сказал господин Леман. – С этим нужно что-то делать. Обязательно.

Она улыбнулась и коснулась его руки.

– Ты очень странный филин, – загадочно сказала она. – Так ты здесь работаешь? – Они по-прежнему стояли у входа, и, произнося это, она заглянула в «Обвал».

– Да, это «Обвал».

– А я и не знала. Я часто хожу тут мимо, я живу за углом. Вывески-то нет.

– Разве? – ответил господин Леман, который этого раньше не замечал, хотя работал здесь уже много лет. – Надо бы сказать Эрвину.

– Да, – сказала она, помедлив, – пожалуй, я сначала зайду домой. Я ведь живу тут за углом, – повторила она.

– А, ну да, – сказал господин Леман.

– Я лучше сначала переоденусь.

– Да, правильно, – сказал господин Леман.

– Может быть, потом еще зайду сюда. Кстати, который сейчас час?

– Не знаю, – ответил господин Леман, – одиннадцать или полдвенадцатого, без понятия.

– Уже так поздно?

– Да, да, это точно, – сказал господин Леман. – Но у нас открыто минимум до двух, а как правило, до трех или четырех.

– Да, но тогда… для меня это уже поздновато.

– Ну да, логично, – сказал господин Леман. Они по-прежнему стояли у входа, время от времени кто-то протискивался между ними, и они старались при этом не потерять взгляд друг друга. – Но сейчас всего одиннадцать или полдвенадцатого.

– Да, мне нужно сначала переодеться. Вдобавок у меня мокрые волосы.

– В общем… – господин Леман собрал в кулак все свое мужество, пока она рассматривала его футболку, – в общем, я был бы рад, если бы ты зашла.

– Правда? – кокетливо спросила она и улыбнулась ему.

– Ну да, конечно, – сказал господин Леман, – угощу тебя. Это не моя футболка, – объяснил он, потому что она по-прежнему глядела на нее, – мне ее Эрвин дал. Я перед этим тоже промок.

– Да, дождь начался так внезапно, – сказала она, и господин Леман надеялся, что она продолжает эту бессмысленную болтовню, потому что не хочет с ним расставаться, – я сейчас была в гостях у подруги, в Шарлоттенбурге. [11]