Борис Минаев - Мужской день

– У него уши, как локаторы, – говорила мама громким шепотом. – Бесполезно!

...Короче говоря, мне лично этот желтый дом со сквозными подъездами тоже вообще-то не совсем нравился.

– Дом барачного типа, – говорил мой папа.

И правда.

Не был похож этот угрюмый грязно-желтый дом ни на какой другой знакомый мне дом Красной Пресни – ни на уютные пятиэтажки серого кирпича «с хорошими квартирами» (как говорила моя мама), ни на «новые дома», что стояли на Шмитовском проезде «правильными рядами в шахматном порядке», как говорил папа, ни на сталинские громадины (по направлению к ипподрому), где, по преданию, жили летчики-испытатели, ни на наши брежневские уютные крупноблочные «башни» в восемь этажей – на зависть всей Красной Пресне белые-пребелые... Ни на что он не был похож, зараза, со своими сквозными подъездами, а похож он был на кубик из детского набора, который вечером потеряли, а к утру он вырос, как гриб, но все равно я его любил, как и все прочее на нашей улице..

Да и люди в этом доме жили необычные – по своей удивительной вредности.

Например, остановишься около дома, вдруг из подъезда выходит человек в шляпе и строго говорит:

– Не стой здесь.

– Почему? – начинаешь возмущаться.

– Здесь стоять нельзя, – отвечает человек в шляпе и, главное дело, сам идет мусор выбрасывать с ведром.

Я понимаю, он бы сам здесь стоял или на лавочке сидел, думал, воздухом дышал – нет, он идет с ведром, а мне стоять нельзя!

Или вот такой фокус: заходишь в подъезд, чтобы выйти с другой стороны – а там вдруг палкой дверь закрыта. Причем не то что закрыта, а так закрыта, что фиг выйдешь. Ну не обратно же идти! Начинаешь дергать, стучать, пытаться эту палку вырвать как-нибудь... Тут просто вообще начинается дурдом – выскакивает женщина, обязательно с полотенцем на голове, и давай страшно орать:

– Я тебе покажу! Я тебе покажу стучать! Я тебе сейчас знаешь что покажу! Пошел отсюда, я тебе говорю! Ты слышал, что я сказала? Пошел отсюда, я тебе говорю, мерзавец такой маленький!

Я на женщин ругаться не могу. Тем более если они бешеные, могут вообще укусить. Начинаю спокойно выяснять:

– А что такое? Почему у вас дверь закрыта?

Она начинает белеть и зеленеть:

– Что ты мне сказал? Повтори, что ты мне сейчас сказал, мерзавец такой маленький! Он меня спрашивает! Ты кто такой, чтобы меня спрашивать! Ты из какого дома вообще!

– Из восемнадцатого, – отвечаю спокойно.

– Ах, из восемнадцатого! Я с тобой сейчас по-другому поговорю! Ты у меня узнаешь, как с женщиной разговаривать! Ты у себя дома стучи! Ты у мамы на голове стучи! Ты что не видишь, что заперта дверь? Здесь нельзя больше ходить, мерзавец такой маленький, я тебе говорю...

Ну и так далее.

Вот такие люди жили в этом желтом кубическом доме! Такие вот были у них привычки! И главное дело: любили они запирать с одной стороны подъезд...

Почему – не знаю.

И в общем-то странный это был дом.

Я лично считал, что наш дом, восемнадцатый по Трехгорному валу, самый, конечно, лучший, потому что он новый, туда поселили хороших всяких людей, из центра: нас, например, с Кропоткинской переселили, а это вообще, считай, до Красной площади рукой подать, Кремль из окна видно; ну и прочие не хуже, вероятно, или вот простой пример: не прошло и месяца после переезда, как в нашем доме стали уже играть на пианино. Чему, правда, мама была не так уж рада – мол, в доме все очень хорошо, вроде бы, слышно. Ничего там особенного не было так уж слышно. Только если на лестнице.

Велико же было мое удивление, когда я услышал, что и в желтом доме играют на пианино. Причем не гаммы или песню сурка, а просто выводят какие-то рулады. Я сначала думал, что это пластинка, а потом понял: нет, не пластинка, а наверное живет пианист-любитель.

Потом послушал и понял, что нет, не любитель, а просто вообще пианист. Его по радио можно передавать. Такой он силы музыкант.

Вероятно, подумал я тогда, жильцы в этом доме живут очень разные. Ну вот если бы я так играл на пианино, я бы разве жил в этом желтом доме в коммуналке? Я бы давно уже жил в высотном доме на площади Восстания! Я бы на своей машине, наверное, ездил! И была бы у меня собака. Овчарка.

А на следующий день грянула новость. Мама мне вдруг сказала:

– Знаешь что, дружочек, ты, вместо того чтобы по улице шастать, пошел бы лучше записался в библиотеку. В желтом доме открыли как раз библиотеку.

– Что? – поразился я. – В желтом доме? Библиотеку? Я уже давно, мама, записан в библиотеку.