Юрон Шевченко - Бермуды

Опанас и Арнольд продолжили пивной марафон.

– Надо будет поговорить с Серегой. Совсем он загнобил Петра, – прервал молчание Арнольд.

Опанас, соглашаясь, кивнул. Разговор опять вернулся к повестке дня собрания акционеров. Минут пятьдесят их никто не беспокоил.

Опанас покончил с раками и приступил к чистке бороды. В дверь снова постучали.

– Входи, кто бы ты ни был, – бодро крикнул Опанас Охримович.

На пороге появился Серега.

– Які люди! – пародируя Серегу, приветливо встретил его хозяин. – Проходи и расскажи, когда ты закончишь издеваться над Петровичем.

Серега сел за стол и хмуро ответил.

– Дядя Опанас, такое у меня сегодня настроение гнусное – всё из рук валится.

– Это потому что человека хорошего ты обидел.

– Надоел мне ваш Петрович, – огрызнулся Серега, – придурок социалистический, не может понять, что началось другое время, страной уже который год управляет рынок. Вроде и в Бельгии поработал, а толку никакого.

– Рынок, говоришь, – прищурил хитрый глаз Опанас Охримович, – это где же тебе такое рассказали?

– В Национальном университете народного хозяйства.

– А-а-а, – протянул Опанас Охримович, – топ-менеджеры, селзы, супервайзеры, слушай, может, ты что-то не так понял? Хотя правильно ты всё сказал, Серега, правда, есть одна неточность. Не страной, бери выше – рынок правит человечеством, которое опрометчиво вручило ему свою судьбу. И радоваться, я тебе скажу, нечему.

– А что, раньше лучше было? – Серега обиделся за рынок.

– Рынок твой думает одним полушарием, полушарием наживы. Поэтому ему выгодно, чтобы ты тоже думал, как он. А лучше вообще не думал и жрал эмульгаторы, стабилизаторы, красители и разрыхлители, не задавая лишних вопросов. Поэтому ему нужны рядовые. Он в генералах не нуждается. Он сам себе генерал, министр, президент. Вернее, у него есть генералы, министры и президенты. Хорошо проплаченные. Но рынок их тотально контролирует, не спуская с них глаз. И при малейшей ошибке беспощадно наказывает.

– Да ладно тебе, вспомни, чем были Бермуды без рынка.

– Цветы цветут и на болоте. Ты не перебивай старших, а послушай, умнее станешь. Рынку твоему нужно, чтобы ты беспощадно приобретал, крепче прилипая к вещам. Для этого он пойдет на всё. А если ты начинаешь думать и перестаешь бродить со стадом за рекламными агентствами, то сразу же превращаешься в мишень. Рынок не любит и не прощает подобной свободы. Рынок желает, чтобы твой мозг спал, и желательно с детства. Он, как шулер, достает из рукавов технологии. Медиатехнологии, политтенологии, технологии продаж, раскруток и т. д. и т. п. Тянешь руки к книге – получи телевизор с сотней каналов. Опять хочешь читать? На тебе желтую газету и глянцевый журнал. Решил написать письмо? Не положено – пошли дебильную смс-ку. Хочешь зарядиться возле Моцарта? Лучше послушай «фабрику звезд». Купи дорогие часы, приобрети костюм от кутюр, постарайся сам попасть на ТВ-шоу, сфотографируйся и гордись тем, что тусуешься со знаменитыми педрилами. Ты когда в последний раз книгу читал? Небось, в четвертом классе?

– Петрович за всю свою жизнь ни одной книги не прочитал, но вы же его все равно любите, – засмеялся Серега. – А я вот Акунина осилил в прошлом квартале. А когда читать? Времени и так ни на что не хватает. Дядя Опанас, не грузите, а налейте мне лучше сто грамм.

– До собрания – нет.

– Кстати, тебя Нелка искала, – вспомнил Арнольд.

– Я ее уже видел, – ответил Серега, трогая распухшее ухо и мрачнея лицом.

Серега, не получив водки, расстроился и полез в нервную полемику.

– А чем может похвастаться ваше поколение? Что вы принесли из своего советского прошлого? Культуру кабака и блатные песни зоны? Чем вы можете гордиться? У меня, как только услышу песню Пугачевой или Киркорова, сразу выделяется желудочный сок, а руки механически ищут вилку и стакан.

– Самое интересное, – что ты прав, Серега. Я тебе так отвечу, – сказал Арнольд, – советский ресторан – это было единственное место, где можно было потратить деньги хоть на что-то. В стране без блата практически ничего нельзя было купить. Дефицитом было все – одежда, обувь, ковры, холодильники, телевизоры, жратва, автомобили. Да что там автомобили, апельсины продавались только в столицах союзных республик.

– А бананы? – дальше издевался Серега.

– А бананы редко даже в Москве бывали. И только там можно было урвать хороший чай и кофе. Так что, Сергуня, напрасно ты скалишь зубы. Процветали те жанры, которые максимально сблизились с зоной и рестораном и на которые цензоры не могли набросить хомут. Через зону за семьдесят лет прошли десятки миллионов, а в ресторан ходили почти все. Ты думал когда-нибудь, почему Beatles не появились в Житомире, например? Чем Житомир хуже Ливерпуля или Лондона?