– Сонечка! Что это такое, Колесниченко! Ты с ума сошла!
Кажется, у Соньки был потом неприятный разговор и с классной, и с грозной мамой. Я не злорадствовала, мне было жалко Соньку. Скоро меня перевели в другую школу. Соня перестала бывать у меня, я у нее.
В восьмом я утратила свой былой организаторский пыл. Лидерство в классе больше не занимало. По утрам, перед школой, я тихонько прокрадывалась в ванную, предварительно завладев маминой косметичкой. Там я приступала к действию, в котором задействованы были все физические и душевные силы моего организма. Я красила ресницы. Их нужно было накрасить так, чтобы этого не заметили ни мама, ни дай бог, учителя. Но их нужно было накрасить так, чтобы меня не смог не заметить Один Мальчик из 10 «а». Успеха я не добилась ни разу. Из 10 «а» на меня не смотрел ни один мальчик, зато учителя каждый день делали последние предупреждения за мои некомсомольские ресницы. Бороться с такими явлениями они умели: брали комсомолок, подозреваемых в макияже, за шиворот, вели в туалет, и там умывали. Но моя мама работала в красном доме и вместо водных процедур я получала ежедневные «последние» предупреждения.
Тот мальчик на меня не смотрел. Всe мальчики всех десятых смотрели на нашу разведенную молодую англичанку. Конкурировать я с ней не могла по многим причинам: она давно разделалась с комсомольским возрастом и мазалась без риска быть умытой, она обладала такими мощными рельефами на своих тривиальных ста шестидесяти четырех сантиметрах роста, которые моим ста восьмидесяти не светили ни в каком светлом будущем: и, наконец, даже имея всемогущую маму, я не смогла бы воспроизвести на себе в школе такие разрезы и декольте. Я потерпела фиаско, хотя это было и не в моих правилах.
Сонька объявилась в нашем классе неожиданно, своим появлением повергнув моих одноклассников в состояние какой-то нервозной веселости. Оказалось, она переехала в наш микрорайон. Из некрасивого ребенка она превратилась в нескладную девушку – сутулую, словно насильно вжимавшую свой рост обратно, в пределы, допустимые ее сверстниками. Она по-прежнему сильно заикалась, и поэтому старалась как можно больше молчать.
У нас был «элитный» класс. В классной иерархии я занимала первое место по положению родителей, правда, делила его с Алкой Демьяновой – ее мама была зам. начальника ОРСа. Затем шли Жанна Лоц, Лида Гриднева и Женя Кибидзе – их отцы были начальниками рудников и заводов. За ними – детки мелких исполкомовских и торговых работников. Сонька не вязалась к нам никаким боком: как выяснилось, тетя Валя дальше карьеры повара в столовой не пошла. Сонька – ее манеры, одежда стали объектом постоянных насмешек. Я делала вид, что забыла нашу давнюю дружбу, а Сонька благородно о ней не напоминала, ходила сама по себе, учебу тянула еле-еле на тройки. Когда на уроке раздавалось учительское «Колесниченко!» по классу пробегал веселый шумок: все ждали маленького развлечения. Вот сейчас она разогнет свое длинное нескладное тело, но немного не до конца, и вот так, не распрямившись, пойдет к доске, где будет трудно, заикаясь и потея, говорить. Гадкий утенок не спешил превращаться в красивую птицу, да ничто вокруг и не располагало к этому.
Как-то, в девятом у нас был вечер. До восьмого такие веселые сборища стыдливо именовались «чаепитиями» и лишь в восьмом они получили «взрослое» название. Тот вечер был необычен по трем причинам: во-первых, он был новогодним, во-вторых, он был объединенным с десятиклассниками, и в-третьих, на него пришла Сонька. Ее «неприсутствие» на вечерах было делом обычным, никому и в голову не приходило, что Сонька на вечер может прийти.
Ее появление повергло нас в маленький шок. На Соньке было шерстяное, куцее платье в умопомрачительную желтую клетку, босоножки со стоптанными каблуками и даже ресницы, чуть тронутые тушью… Алка Демьянова, вся замшево-кожаная, зaтpяcлacь в приступе смеха, отвернувшись к стене. Сонька гордо прошла сквозь строй насмешливых взглядов и заняла свободное место за столом. Вокруг нее сразу же зависло пустое пространство: места рядом никто не занимал. Вечеринка набирала ход. Всe, что было крепче чая, наливалось под столом, это вносило оживление в наше поначалу чопорное поведение – первый раз с десятиклассниками! Постепенно наши юные лица зарозовели и повеселели. Десятиклассники стали приглашать наших девочек. Меня никто не приглашал. Тот Мальчик танцевал с нашей Алкой: фирменной, обтянутой, лоснящейся кожаными боками. В горестном своем отчаянии я готова была променять горкомовскую маму на орсовскую…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу