Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

Тилли была так наивна, что до сих пор думала, будто Сверчок из мультика про Пиноккио поет песни, потирая одной коленкой о другую. Кокаин она считала лекарством от насморка, хотя ее слегка и удивляло, что он насыпан в пластиковую лягушку. Кроме того, ни Хули-етта, ни Ли-Шери не выглядели настолько больными, чтобы каждые полчаса в течение всего дня закладывать лекарство в нос.

– Может, я лючше делать фам чай с ромашка? – спросила она.

Дочь и бывшая служанка переглянулись и захихикали.

дружно пропели они, только партия Ли-Шери звучала на английском.

Так прошел понедельник. Три женщины провели в квартире весь день, и их уединение нарушили только портнихи, которые принесли свадебное платье принцессы для последней примерки. Увидев Ли-Шери в подвенечном наряде, старая Хулиетта расплакалась, но вскоре уже опять радостно сияла. Ее пластиковая лягушка была полным-полна чистейшего «снежка» из боливийских джунглей, который обещал услаждать ее нос еще много зим, поэтому Хулиетта с принцессой устроили себе праздник. Королева Тилли тоже по-своему веселилась. К свадьбе она разорилась на усыпанный драгоценными камнями ошейник для своей чихуахуа и несколько раз примерила его на тонкую шею собачонки. «Изумруды есть так гармонирофать с его цвет глаз, не прафда ли?» – умилялась она.

Обе королевы, как и принцесса, получили множество приглашений на всякие великосветские рауты, но предпочли провести этот день вместе, не зная, скоро ли им суждено увидеться снова.

Тилли решила переехать в Рино и быть рядом с Максом, когда он сделает свою последнюю ставку. В Рино и слыхом не слыхивали серьезной музыки, и Тилли отныне предстояло довольствоваться хором игральных автоматов, партиями поющих лимонов и вишен, снами, полными серебряных долларов, и вечными разочарованиями в двадцать пять центов. Дуэт джекпота и сердечного клапана – герои арии умирают в объятиях друг друга, конец четвертого акта, Гранд-Опера, Рино.

В делах страны мятежники отвели Хулиетте роль большинства современных монархов – ее функции были чуть шире, чем просто представительские, но ведение политики в них явно не входило.

Однако престарелая дама проявила себя самой влиятельной фигурой в правительстве. После того как Хулиетта издала указ, запрещающий использование атомных электростанций в пределах страны, министры были вынуждены отменить все заказы на ядерные реакторы.

– Нашими ресурсами будут солнце, ветер, вода и луна, – заявила королева.

– Луна? – удивленно переспросили министры. – Луна не дает энергии.

– А вот и нет, – сказала Хулиетта. Ей пришлось объяснить им, в чем они ошибаются. Благодаря ее программе учета лунных ритмов (отчасти основанной на мансардном опыте Ли-Шери) все женщины в стране менструировали одновременно, а все младенцы рождались исключительно в полнолуние. «Научить мужчин видеть в темноте будет чуть сложнее», – сказала она.

Что касается Ли-Шери, у нее еще остались кое-какие дела, связанные с пирамидой. И с женихом, который заплатил за строительство.

Вот так три женщины провели последний день вместе. Им было хорошо и уютно. Тилли иногда по привычке просила Хулиетту о какой-нибудь мелочи, после чего Ли-Шери напоминала матери, кто из них все-таки царствующая монархиня, и тогда все трое от души смеялись. Взрывы смеха раздавались то и дело. Хулиетта и Ли-Шери возбужденно чирикали, точно дверной колокольчик в борделе в день скидок, а Тилли была счастлива, что ее дочь выходит замуж за человека, который может позволить себе свадебный подарок ценой в триста миллионов долларов, хотя привычка его отца за обедом накалывать на острие ятагана овечьи глаза вызывала в материнском сердце дурные предчувствия в плане генеалогии.

После раннего ужина они неохотно разошлись. Свадьба должна была состояться на рассвете, а рассвет имел дурную привычку заявляться еще до завтрака. Ли-Шери проводила Тилли и Хулиетту до лимузина, который отвез их обратно в гостиницу. Перед тем как втиснуть свое массивное тело в автомобиль, Тилли вручила принцессе письмо. Предполагалось, что в конверте находится личное послание Макса дочери, в котором он объяснял, почему не смог приехать на свадьбу, и желал ей счастья. Увы, Тилли перепутала письма и по ошибке отдала Ли-Шери конверт со статьями о гибели Дятла (другие газеты тоже пронюхали об этом инциденте и дополнили деталями сообщение «филадельфийского барабанщика»).