Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

– Тише! – зашикала на нее Яблонски и осторожно огляделась по сторонам. – Не смей и упоминать о взрывах, даже в шутку. Послушай, сестренка, у меня есть для тебя хорошие новости. Бернарда не будут судить. Завтра утром его перевезут в тюрьму на острове Мак-Нил. Он получил десять лет. Это значит, что через двадцать месяцев он сможет рассчитывать на условно-досрочное освобождение.

Двадцать свечей в именинном пироге. Двадцать сигарет в пачке «Кэмел». Двадцать месяцев в тюряге. Двадцать глотков текилы в желудке юной девицы. Двадцать веков с последней осечки Господа нашего, а мы до сих пор не знаем, куда уходит страсть.

Движение дятла по стволу дерева представляет собой правильную спираль. Мы, однако, не станем связывать винтовое перемещение шустрой птички с макрокосмической спиралью нашей галактики или микрокосмической спиралью молекулы ДНК, равно как и с тысячью других существующих в природе завитков – скажем, с раковинами улиток, колесами подсолнухов и венчиками маргариток, дактилоскопическими рисунками, циклонами и т. п., – не следует придавать геометрии больше значения, чем в состоянии переварить земной ум. Остановимся на том, что дятел появляется сперва с одной стороны дерева, потом с другой; исчезает, а затем снова показывается, только уже чуть-чуть выше по стволу.

Бернард Мики Рэнгл снова исчез – на этот раз в самом охраняемом крыле федерального исправительного учреждения на острове Мак-Нил, но на скорое его появление не надеялся никто, за исключением разве что ее королевского высочества Ли-Шери. Конечно, его могли освободить через двадцать месяцев при условии хорошего поведения, но кто мог ожидать хорошего поведения от Дятла? Уж явно не администрация тюрьмы Мак-Нил. Дятла посадили в одиночную камеру. Видеться ему разрешили только с адвокатом, да и то Нина встретилась с ним всего один раз, потому что Бернард отказался от ее услуг, узнав, что его лишили такого забавного развлечения, как суд. Яблонски попыталась объяснить, что при желании он может оттрубить свои положенные тридцать лет плюс дополнительный срок за побег или заработать примерно столько же по-новой, особенно если устроит в зале суда нелепое бунтарское представление.

– Тебе невероятно повезло, – убеждала его Нина. – Тебе вообще светило выйти на свободу белоголовым орланом, а не дятлом, а так я успею вернуть тебя в тираж, пока твоя рыжая шевелюра еще не сменила цвет.

Бернард поблагодарил Нину Яблонски за заботу, но в душе ощутил, что его предали, и уволил ее.

– С политиками всегда одна и та же проблема, – вздохнул он. – Все вы – левые, правые, центристы – твердо уверены, что цель оправдывает средства. – С этими словами он исчез из виду, как всегда, смещаясь по спирали.

В тот день, когда Бернарда перевозили на остров Мак-Нил, сиэтлский «Пост-Интеллидженсер» опубликовал его фото размером в один столбец. Как всегда, он довольно ухмылялся, точно смаковал во рту сочную газетную жвачку. Испорченных зубов и веснушек видно почти не было, но глаза Дятла, запечатленные в блеклом сером цвете, буравили читателей и горели той особой жаждой жизни, которая присуща вечно мятущимся душам.

Ли-Шери вырезала фотографию из газеты и сунула ее под свою истерзанную подушку. Головную боль, которой принцесса мучилась с похмелья, это снять не помогло – железные молотки у нее в висках стучали едва ли не сильнее, чем тефлоновый клапан в груди у короля, – но посреди ночи ее вдруг разбудил топоток бурундука, живущего в центре Земли, и этот звук показался ей неожиданно близким.

В тот год весна по традиции пришла в Пьюджет-Саунд подобно тому, как подружка невесты карабкается на праздничный шест, смазанный маслом. После медленного и небезопасного подъема, когда пышущая жаром весна, вся в цветах и оборках, казалось, уже добралась до самого верха, она вдруг опять съехала в грязь, оставив заветный флажок зимы одиноко и упрямо трепыхаться на вершине столба, олицетворяющего смену времен года.

Когда Ли-Шери, маясь похмельем, легла спать, весна уже довольно высоко влезла на шест. Проснувшись через два дня, принцесса обнаружила, что грянул крепкий, не по сезону, мороз. Холод вышиб душу из насекомых и набухших почек, нагнал февральского страху на птиц и батареи центрального отопления. Прекрасный Принц не дрыгал и лапкой, так что Ли-Шери уже сочла его мертвым, но когда первый луч солнца пробился сквозь замерзшее окно, принцесса поставила террариум перед открытой духовкой, и Принц-жаба ожил. Стоический процесс воскрешения прошел на глазах у Ли-Шери. Стояла середина апреля. За исключением самых отъявленных пессимистов, которые вечно пугают остальных возвращением ледникового периода, никто на северо-западе США не был готов к такой стуже.