Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

Арабский миллиардер и азартный болельщик Абен Физель с одобрения Макса и Тилли ухаживал за принцессой. Чтобы видеться с Ли-Шери, Бернарду тоже пришлось сделаться официальным ухажером. Принцесса безумно его любила, но правила оставались правилами. Она не была готова отказаться от королевских привилегий.

– На родине моей семьи сейчас происходят серьезные перемены. Там все бурлит. Возможно, когда-нибудь наши права на трон будут восстановлены, и я стану королевой. Только подумай, сколько полезного я смогу сделать, – убеждала Дятла принцесса. Бернард не нашел, что ответить, и Ли-Шери добавила: – Хорошо, тогда представь, как здорово мы заживем. Ты будешь заведовать арсеналом.

Хорошо, решил Бернард, он станет ухаживать за ней. Он будет обращаться с Ли-Шери так, словно ее промежность – это венский свадебный торт с кремом, взбитыми сливками, глазурью и прочими финтифлюшками. Он будет вести себя так, точно врата ее вагины охраняют игрушечные солдатики.

Для Макса и Тилли Бернард был всего лишь простолюдином, с которым Ли-Шери познакомилась на диких Гавайях. Они ни за что бы не признали его кавалером своей дочери, если бы не Хулиетта, которая замолвила за него словечко. В благодарность за это она получила от Бернарда пластмассовую лягушку, доверху набитую кокаином (в последнее время старушка необычайно пристрастилась к этой субстанции).

Бернард поселился в центре города, на Пионер-сквер. Он снял «люкс а-ля Буковски» в гостинице скверного пошиба «я-так-долго-был-на-мели-что-этот-чудный-отельчик-как-раз-по-мне». Это был одиночный номер в здании, облюбованном пенсионерами и мышами. Диван в гостиной служил Бернарду кроватью, которая иногда по ночам опять норовила превратиться в диван. В ванной, где Бернард перед визитом к Ли-Шери перекрашивал волосы, сиденье унитаза пестрело пятнами от сигарет. Бачок весь проржавел, а занавески были перепачканы сажей. Среди других достоинств номера стоило упомянуть пауков, засаленные обои и настенный календарь – он был ужасно древним и искренне верил, что выходные могут выпадать на середину недели.

Облачившись в черный костюм, черную сорочку, черный галстук, черные носки и ботинки, Бернард сел за руль своего старенького спортивного «мерседеса» и выехал из центра. Дождь прекратился, но в небе низко висели тучи цвета кротового меха. Небо над Сиэтлом напомнило Бернарду о тюремных простынях. Сегодня мы можем сказать, что это был дурной знак.

Король, и королева собирались принять Бернарда в библиотеке. Воздух там был затхлым, зато на полу лежал очень редкий и дорогой белый ковер – белее белых голубей, белее зубной боли, белее, чем дыхание самого Господа Бога. Бернард не виделся с Ли-Шери уже почти две недели и решил тайно передать ей записку через Хулиетту. В записке он собирался попросить принцессу проявить изобретательность: «Пусть нас сожрут голодные страусята, если мы не придумаем какой-нибудь хитрый способ встречаться». В ожидании будущих тестя и тещи Бернард сел за письменный стол и принялся усердно выводить каракули. От волнения он опрокинул чернильницу, и ее содержимое оказалось на том самом белоснежном ковре. Лужа получилась изрядная. Пятно так и не вывели.

Думаете, королева Тилли проявила любезность и сделала вид, что ничего страшного не стряслось? Фигушки.

Она даже не пыталась скрыть свое крайнее неудовольствие. В ледяном молчании Тилли нервно гладила чихуахуа. Вечер проходил в тоскливом унынии. Неловкость и напряжение повисли в воздухе, как тучи в небе.

Чай подали в серебряном чайнике, чей носик когда-то кланялся Уинстону Черчиллю. Чай был превосходным, но гостю дико хотелось текилы. Король попытался завести беседу о баскетболе, потом о ежевике. Принцесса не поднимала на Дятла глаз. Через электрическое поле владевшего ими желания не пролетела бы и птица, не пробрался бы ни один побег ежевики. Ровно в девять с ухажером раскланялись. Чак хотел было проследить за ним, но потерял из виду, когда Бернард от досады включил сразу шесть сигнальных огней, из них два задних.

На следующий день Бернарду удалось дозвониться до Ли-Шери. Она сообщила, что королева Тилли безутешна и что ему нечего рассчитывать на повторное приглашение.

– Придумай что-нибудь, – попросила принцесса.

– Уже придумал, – отозвался Дятел. – Давай жить в цыганском шатре на маленьком острове у побережья Панамы. Я буду играть на губной гармошке и вплетать в твои косы листья коки.

– Не пойдет, – вздохнула Ли-Шери. – Ты должен загладить вину.