Ефим Дикий - Комерс - Тем, кто не дожил

– Так что: жены, что ли? – Кавказцы поняли, что нахрапом взять не получится.

– Да в Москву мы летим, непонятно, что ли. – Я гнул свое. – Не видите, за билетами отходили. Кто ж знал, что у вас тут все так жестко.

– В общем, девки наши, мы и на ответе. – Доктор вел базар достаточно умело. – Ежели считаете, что они косяка упороли, сами с них и спросим.

Ход был техничный. С одной стороны, с баб за косяк спросу нет, с другой – и на нас вроде наезжать не за что.

– Ну вы эта… – Все, стрем закончился. – За женщынами своими следите лучше, чтоб не било такого…

Будь Макс попьянее, на этом месте он мог начать лезть в бутылку (случаи бывали) и развитие событий могло приобрести нехороший характер. Но тут уж я взял инициативу на себя, и расход получился вполне мирным.

Вот так оно с женщинами: на совершенно ровном месте вдруг возникает крайне стремная ситуация. Особенно с учетом того, что это не Москва, где весь базар закончился бы где-то на стадии «ты кого знаешь, с кем работаешь?».

В Адлере мы точно никого не знали. Зато хорошо представляли себе, чем оборачиваются для наивных дам подобные «поездки в горы». В лучшем случае – групповым изнасилованием, в худшем – можно в этих горах и остаться. Спустишься пешочком по ночным горам до шоссе – молодец, но могут и не отпустить.

От драмы до фарса, как водится, оставался один шаг. Выяснилось, что девицы оставили у домохозяйки паспорта. За оставшиеся до отлета три часа найти ее не удалось, так что в столицу мы с Доктором улетели в одиночестве. Еще и каких-то очередных девиц в салоне зацепили. В дальнейшем, когда одна из них «попала в разработку», получила соответствующее прозвище: Света Аэропорт. А пензючки прилетели в Москву только через сутки.

Надо честно признать: в Москве мне лично было не особо до вновь обретенной пассии из провинции. Помимо обилия дел, я и так с трудом разбирался с многочисленными «боевыми подругами», круг которых за последние полгода внезапно расширился, и весьма.

Для полного счастья нарисовалась еще и героиня как бы не первого моего серьезного романа. С девушкой Настей я познакомился еще в универе: через общую приятельницу, учившуюся курсом младше. А через год после окончания МГУ, что называется, понеслось.

Начнем с того, что Настю я отбил у лучшего друга, – фокус, который не позволял себе ни до, ни после. До – «квалификации не хватало», после – решил, что хорошего понемножку: кармический ответ за подобные фокусы бывает на редкость болезненным.

С другом мы после этого не общались лет десять. Фокус и впрямь получился жестким: все происходило практически у него на глазах, хоть свечку вручай. Потом отношения возобновились, но с изрядным холодком. Такое простить нельзя, чего уж там.

Бурный роман продолжался месяца четыре, мы даже успели на пару недель махнуть в Крым, в Новый Свет. Потом девушке попала под хвост очередная шлея, и начался кошмар. Настя очень много пила, а в запоях не особо контролировала себя и в личной жизни. Конечно, надо было заканчивать эпопею сразу после ее залета на стороне – но я был молод, глуп и влюблен.

Еще почти год постоянного угара с жаркими объятиями и клятвами в вечной любви, перемежаемыми регулярными уходами куда-то вбок. Регулярные уходы – с последующими возвращениями. При этом история начала принимать еще и реально стремный оттенок: после одного выезда дружной компанией на природу пришлось ранним утром ехать в Институт Склифосовского зашивать разбитую башку. В Домодедовском районе местные гопники отличались скверным нравом даже во вполне мирном 88-м году.

Закончилось все в один день: с зоны вернулся бывший сожитель барышни, отсидевший пять лет за то, что сейчас назвали бы незаконным предпринимательством. Хотя нет, сейчас-то – вполне законным. Так или иначе, вернулся он по полной программе, и Настя сквозь всхлипы сообщила мне по телефону что-то типа «ты замечательный, с тобой было удивительно хорошо, но теперь вернулся Игорь – и…». Короче, тень, знай свое место, чего уж там. После чего я потерял ее из виду на долгих три года.

Выяснилось, однако, что Игорь, что называется, не склонен класть яйца в одну корзину. Он предпочитал иметь сразу несколько сожительниц, причем выяснилось, что Настя даже не может толком претендовать на роль «первой жены». Правда, таковой вообще не было, но Инна, родившая от молодого предпринимателя ребенка еще до его отъезда на зону, была по-любому «главнее». От чего склонная к максимализму Настя зверела, но поделать ничего не могла: «бачили очи, шо купували». Это уж не говоря о новых знакомствах: надо же было как-то отгулять пять лет неволи.