Масахико Симада - Красивые души

Андзю разливала в чашки чай, спокойно наблюдая за взглядами, которые Фудзико бросала на Каору.

– Я читала в журнале, что принцу Хидэномии нравится американская актриса Джоди Фостер.

– Если бы она, подобно Грейс Келли, вышедшей замуж за принца Монако, вошла в семью японского императора, у американцев, наверное, появился бы стимул получше узнать Японию. – Фудзико со всей серьезностью поддалась на провокацию Андзю. Ее замечание можно было принять за уважение свободы выбора императорской семьи, но на самом деле она хотела задвинуть свою кандидатуру на дальнюю полку.

– Захоти они пожениться, это было бы невозможно. Даже если бы принц Хидэномия боролся за свою любовь, он не смог бы справиться с противостоянием вокруг. Да и ты, Фудзико, подходишь ему гораздо больше, чем Джоди Фостер.

Каору прервал Андзю:

– Фудзико, а если принц Хидэномия сделает тебе предложение, что ты ответишь? – Единственный вопрос, который волновал Каору.

Фудзико не долго раздумывала:

– Я не выйду замуж. Буду продолжать работу в ООН. Наверное, принца Хидэномию убедит такой ответ.

– Ты откажешь ему? – Андзю понимала решение Фудзико, но ей хотелось проверить, хорошенько ли она взвесила все «за» и «против», задумываясь о своих будущих возможностях.

– А что ответила бы ты, Андзю? Вышла бы замуж за принца Хидэномию?

– Для меня это стало бы непосильным грузом. У меня наверняка бы развился невроз. Ты приглянулась принцу Хидэномии. Вокруг полно девушек, которые могут справиться с работой в ООН, но нет той, кто успешно сыграет роль императрицы. На твоем месте я бы решила, что мне подходит стать императрицей. И для принца Хидэномии что может быть лучше?

Андзю советовала Фудзико выйти замуж за принца, и Каору не удержался:

– Ты лишишься свободы. Лучше убежать. Ты никогда больше не сможешь полюбить.

Но Андзю продолжала, не обращая внимания на Каору:

– Конечно, придется следовать форме, отказавшись от своих привычек и мнений. Но замуж в обмен на свободу выходишь не только за принца Хидэномию. Даже если вы одинаково сильно любите друг друга, не факт, что в жизни вы также будете по-настоящему равны. Я смотрю на свою мать, которая вышла замуж за директора торговой компании. Она попыталась противостоять неравенству в семейной жизни, и конец был печален. Ее опыт научил меня многому. Поэтому мне хочется более спокойной любви. Как в эпоху Хэйан. Мне кажется, сердце любящей женщины не изменилось за эту тысячу лет. В «Повести о Гэндзи» даже у императора сын уводит любимую женщину. Императрицы изменяют. Решающее право на любовь и брак принадлежало женщине. Не мужчина удостаивал женщину своим вниманием, а она управляла им. Но современная императорская семья – это мир, где невозможны ни развод, ни измена. Традиции императорского двора, когда дамы по собственной воле наслаждались любовью, прервались давным-давно, еще в эпоху Мэйдзи. [11]Знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты, если станешь супругой принца Хидэномии, ради всех женщин нашей страны показала, что любящие друг друга муж и жена равны и в повседневной жизни. Только ты, Фудзико, способна продолжить те реформы императорской семьи, которые собиралась провести супруга наследного принца.

Каору с опаской следил за лицом Андзю: что она задумала? Как будто хотела сказать: войдя в семью императора, сможешь насладиться спокойной любовью. Фудзико, то ли разгадав тайный замысел Андзю, то ли желая тонко увести разговор в сторону, с улыбкой спросила:

– Значит, та хочешь возродить в наше время «Повесть о Гэндзи»?

Молодые женщины обменялись понимающими взглядами, а Каору почувствовал себя абсолютно лишним. Вне всяких сомнений, они мечтали о таком мире, где все мужчины: и отец, и наследный принц, и младший брат, и любимый – действовали бы по их указке.

– Я думаю, Фудзико, многие женщины встанут на твою сторону, – сказала Андзю, пытаясь вступить с Фудзико в какой-то странный преступный сговор. Но Каору, не медля, добавил:

– А я всегда на стороне Фудзико. Даже если это идет вразрез с интересами государства или семьи.

– Да, да, – высокомерно обронила Андзю. – Но мы не в силах предугадать, чего желает императорский дом. Прости, я наговорила лишнего. Давайте оставим эту тему, – сказала она, и на этом разговор о замужестве Фудзико был закончен.

Фудзико объявила о том, что скоро уезжает в длительную командировку в Нью-Йорк. Она пришла к ним в гости, чтобы сообщить об этом.

– Каору опять будет грустить. Никак вам не удается побыть вместе подольше, – сказала Андзю и посмотрела на Каору. Но он не показал огорчения, а коротко бросил: