Масахико Симада - Красивые души

Восемь тринадцать. Появляется Фудзико. Явных шпиков не видно, но три парня с сумками через плечо провожают ее взглядами. Проходя через турникет, Фудзико замечает Каору, глаза у нее делаются круглые, но она идет на платформу, не оборачиваясь. Каору следует за ней и становится в соседнюю очередь, ожидающую поезда.

Восемь шестнадцать. Она садится в переполненный вагон. Толпа тащит Каору к противоположной двери. Фудзико стоит к нему боком. Она держится за четвертый от него поручень, он пытается поймать ее взгляд и говорит бесшумно, одними губами: «Доброе утро».

Восемь двадцать одна. Толпы пассажиров выходят и заходят, Каору удается встать рядом с Фудзико. Естественно, они делают вид, что незнакомы, молча ощущают друг друга краешком глаза, надеются, что вагон качнется и они встретятся взглядом. Каору рад: он стоит так близко, что слышит ее дыхание, чувствует аромат ее волос. Но приходится смотреть на нее осторожным взглядом чужого человека, и по-другому, увы, невозможно.

Восемь тридцать четыре. Фудзико выходит из поезда. Она нарочно задевает локоть Каору своей сумкой, говорит: «Простите» – и заговорщически улыбается ему. Каору шепчет: «Удачи!» – и провожает ее взглядом. Троица с сумками, которую он видел на станции в Нэмуригаоке, радостно выходит из вагона.

На следующее утро Каору опять сел на поезд в восемь шестнадцать и проводил взглядом Фудзико в восемь тридцать четыре. И через день их молчаливая встреча повторилась. Опасаясь соглядатаев, они старались держаться подальше друг от друга.

Вот и опять наступили выходные. Фудзико позвонила Андзю. Сказала, что хочет увидеться в воскресенье. У Андзю на воскресенье уже что-то было запланировано, и она ответила, что ничего не получится. Услышав такой ответ, Каору схватил Андзю за руку и попросил ее отменить планы. Он умолял:

– Пожалуйста, придумай что-нибудь, чтобы Фудзико пришла к нам; ведь если в этот раз не получится, дальше встречаться с ней станет еще сложнее.

Он даже пообещал взамен чем-нибудь непременно порадовать ее, и Андзю сломалась.

Андзю знала: она – единственная, кто может срежиссировать тайную встречу Каору и Фудзико, но встречаться и разговаривать втроем ей совсем не хотелось. К тому же она прекрасно себе представляла, где был Каору после концерта, чем он занимался и с кем. И что ей теперь – стать бесплатным приложением к их любви? Но сейчас ситуация кардинально изменилась. Не одному Каору не терпелось поскорей узнать, что думает Фудзико о своей дальнейшей жизни. Похоже, это страшно интересовало и будущего императора.

Фудзико пришла в гости к Токива с яблочным тортом. Ее проводили в комнату, наполненную легким ароматом орхидей. Лицо у нее было немного осунувшееся, но выглядела она довольно-таки спокойной.

– Когда выхожу на улицу, так тоскливо становится. И что я сделала не так? – Фудзико сразу стала рассказывать Андзю о том, как ей теперь непросто живется, но по ее интонациям не чувствовалось, что ее это слишком утомляет.

– Не кори себя, тебя же просто позвали вместе с родителями на чаепитие в императорский дворец, и ты была на приеме ЮНИСЕФ.

Ей пока не сделали предложения, но пресса уже гудела. Что это означало? За эти несколько дней, что Каору провожал Фудзико на работу, у него возникла одна догадка. Может быть, эта шумиха специально спланирована? Сам Хидэномия мог сообщить кому-то имя своей избранницы, и его таинственный советчик решил разыграть выбор принцессы по воле народа. Были же еще кандидатуры в принцессы, так почему такая шумиха только вокруг Фудзико? Тогда получается, что Хидэномия уже определился с невестой: Фудзико. Но сама избранница пока не воспринимала всерьез ситуацию, в которой оказалась.

– А Хидэномия – влиятельный человек? – спросила Фудзико в лоб у Андзю. Каору не удержался от смеха. Фудзико так долго прожила за границей, что отвыкла от расплывчатых реалий японской жизни. В ответ на ее чудной вопрос Андзю грустно улыбнулась и пожала плечами. В отличие от Фудзико она изучала японскую классическую литературу и историю и хорошо себе представляла структуру императорской семьи.

– Даже самые важные люди склоняют голову в поклоне перед императором. А он станет императором, так что, разумеется, он великий человек. Но он коренным образом отличается от тех, кого распирает от собственной важности, он не выставляет свое величие напоказ.

– При личной встрече он производит впечатление мягкого и внимательного человека, – сказала Фудзико и посмотрела на хранившего молчание Каору.