Дэниел Уоллес - Арбузный король

И тут она заметила меня в толпе. Уж не знаю, как ей это удалось, но она меня заметила. Тогда я стянул с головы капюшон, чтобы она убедилась, что это действительно я. Ее зеленые глаза задержались на моем лице, она улыбнулась и чуть-чуть приподняла руку, и я тоже поднял вверх руку. Не уверен, что она успела заметить мой жест, потому что в тот же момент силы совсем ее оставили и она упала. Она упала не вперед и не назад, а как бы внутрь себя. Как будто кто-то обрезал поддерживавшие ее снаружи невидимые струны. Так это было. Она умерла, и последним, кого она видела в своей жизни, был я.

Вот и вся история, которая случилась с твоей мамой.

Я тоже был там, стоял позади и все видел. Я видел, как она вышла из дома вся в крови, и слышал, что она сказала. Люди стояли не шевелясь, когда она говорила. А потом она упала, кто-то из женщин дико завизжал, и все разом отвернулись от дома, как будто не могли выносить это зрелище.

Снайпс подошел к ней первым. Он поднял руку, запрещая нам приближаться, — теперь люди снова полезли вперед, всем хотелось взглянуть. Мистер Спигл тоже был на крыльце, он потрогал ее, проверяя пульс. На его шее болталась штуковина для слушания, и ею он тоже воспользовался. Некоторые плакали, причем не только женщины.

Кто-то бросился в дом за простыней, чтобы ее накрыть. Кажется, это был Шугер. Люди начали расходиться. Медленно и тихо.

Я держался неподалеку.

В конце концов там остались только я, Снайпс и мистер Спигл. Я знаю Спигла, потому что он выписывал мне пилюли от сердца. А Снайпса я знаю потому, что он вечно старается быть на виду и хочет, чтобы его знали все.

Я подошел ближе. Я уже понял, что должно случиться. Мы все поняли. Разговора на эту тему не было — хватило одного взгляда. Снайпс повернул голову и взглянул на меня. Иногда мужчины в таких вещах не уступят женщинам: с теми бывает достаточно взгляда, чтобы все понять. Именно так посмотрел тогда Снайпс.

Я тотчас отправился за своим грузовиком, пригнал его и поставил задом к самому крыльцу. Все уже ушли. Вообще все. Они знали, что для этого дела лишнее присутствие ни к чему. Я поднял Люси Райдер, завернутую в простыню, — она была такой легкой, почти невесомой, — и уложил ее в кузов рядом с ящиком для инструментов. Мы с ней выехали из города окольными путями и отправились в поля, где раньше росли арбузы. Там я ее и закопал. Не беспокойтесь: я сделал все в лучшем виде, как только мог. Я сказал слова, какие полагается, и оставил небольшую отметину на поле, но позднее она исчезла. Теперь я уже не смогу найти место, где лежит Люси Райдер. Помню только, что было холодно и земля была твердая, а когда я добрался до своего дома, уже стемнело.

И вот еще что. С той поры прошло много времени. Многие люди умерли, а многие родились, в том числе дочь моей дочери. Сейчас она взрослая девушка, примерно вашего возраста. Когда семья решала, как ее назвать, я подсказал имя: Люси.

День был безоблачный. Я ехала на юг по 31-й автостраде; в окна машины било пронзительно-яркое зимнее солнце. Эшленд остался позади и исчез за грядой лесистых холмов так внезапно, как будто его не было вовсе или же он был какой-то незначительной мелочью — подобно промелькнувшему и тут же забытому мгновению, либо сну, который кажется имеющим смысл, пока ты спишь, но теряет этот смысл по пробуждении, и ты спешишь выбросить из головы эту галиматью. Вот и я постаралась избавиться от грустных мыслей, как от дурного сна. Люси улыбалась, когда я уезжала из ее дома. Конечно, она и плакала тоже, но в то же время улыбалась, и я сочла это добрым знаком. Я надеялась, что с ней все будет в порядке. Серьезных оснований так считать у меня не было, зато оставалась надежда. Ты лежал на соседнем сиденье и почти всю дорогу спал. Я не спускала с тебя глаз, при этом каким-то образом умудряясь вести машину. В момент отъезда от дома ты был багрового цвета, но ко времени выезда на автостраду стал уже розовым, и я решила, что это хорошо. Ты менялся у меня на глазах, привыкая к новому для тебя миру. Это было нечто!

Люси оставила мне указания, как добраться до дома ее отца, написав их на страничке в линейку, вырванной из учебной тетради Игги, но мне не было нужды сверяться с записями. Я помнила их наизусть. Еще накануне родов я купила все необходимое: пеленки, одеяла, утирки, молочную смесь, а также детское автомобильное креслице, в котором ты уместился лежа. В случае крайней необходимости я должна была везти тебя прямиком в Джефферсонскую детскую клинику, которая находится недалеко от Эшленда, но крайней необходимости не возникло: слава Богу или кому там еще наверху, вся поездка прошла без сучка без задоринки.