Дэниел Уоллес - Арбузный король

Высказав свое мнение по этому поводу, я затем объяснил вашей маме, что Арбузный фестиваль — это очень важное событие в жизни нашего города. Это обычай, освященный временем и ставший частью нас самих. Кто-то из великих сказал: «Если люди не помнят своего прошлого, они обречены его повторять». В нашем случае это не совсем верно. В Эшленде все, что мы имеем, — это наше прошлое, и потому мы стараемся повторять его всякий раз, когда представляется такая возможность. Возьмем, к примеру, сегодняшний Рим. Что мы о нем слышим? Власть поражена коррупцией. Воздух отравлен. Вода непригодна для питья. Венерические болезни в порядке вещей. Деградация, нищета, запустение. Но при этом, верите ли, не проходит и дня, чтобы тамошние жители не испытывали — хотя бы мимолетно — чувство гордости оттого, что в далеком прошлом их несчастный умирающий город был центром мира, столицей великой империи.

Когда-то мы тоже были центром мира, мы были арбузной сверхдержавой. Если вам были нужны арбузы, очень много арбузов, вы обращались к нам. Так было в прошлом. А сегодня я не вижу перспектив для городка вроде Эшленда в рамках «новой экономики». Мы, разумеется, как-нибудь проживем, но кому нужна такая жизнь? После того как ты вкусил мировой славы, предложение «жить как все» выглядит форменным издевательством. Прогресс пытается постричь нас под одну гребенку, сделать стандартно посредственными, но мы предпочитаем смотреть не вперед, а назад, в прошлое нашего города, когда мы были особыми, единственными в своем роде.

Вы, наверное, недоумеваете: что такого особенного мог предложить людям захолустный городок типа Эшленда? Ответ: лично вам — ничего. Нам нечего предложить людям со стороны. Здесь не было великих творений искусства и музеев, здесь не чеканились памятные медали и юбилейные монеты, здешний воздух не имел того чудесного аромата старины, вдохнув который всякий приезжий сразу проникается почтением к тому, что его окружает. Нашим единственным поводом для гордости было сознание того, что нам, и только нам довелось родиться и жить в месте, не похожем ни на одно другое место в этом мире. История и традиции формируют культуру. У нас была своя культура, но теперь ее уже нет. Я объяснил вашей маме, что Игги, как и другие до него, должен принести жертву ради общего блага. Ради сохранения нашей культуры. Во имя города, который сам по себе намного лучше и ценнее, чем все населяющие его люди, вместе взятые.

Ваша мама не захотела меня понять. Она была еще ребенком, чуть постарше, чем вы сейчас, а молодежь не привлекают такие вещи, как самопожертвование. Она ответила мне какой-то колкостью и вылетела из комнаты, сильно хлопнув дверью. Мне очень неприятно представлять ее вам в невыгодном свете. Я ведь знаю, зачем вы сюда приехали. Мы привыкли думать, что ключ к пониманию того, кто мы есть, находится у наших родителей, заложен в их характере и поступках, и мы надеемся, углубившись в их прошлое, найти особый знак, путеводную нить, которая приведет нас к пониманию самих себя. Ведь именно за этим вы приехали, не так ли? Загадка, которую вы пытаетесь разрешить, связана не столько с прошлым вашей матери, сколько с вами самими: вы и есть загадка, мистер Райдер. Мы здесь знаем, кто мы такие, но вы — вы себя совершенно не знаете. Это, должно быть, очень тяжелое, угнетающее чувство, и я хотел бы как-нибудь вам помочь. Возможно, вам будет полезно узнать, что ваша мама отнюдь не всегда была легкой в общении. Исходя из этого, вы тоже могли бы определить себя как «молодого человека, с которым непросто иметь дело».

Тогда меня огорчил ее столь быстрый и шумный уход. Мне нравилось ее общество, и я мог бы рассказать ей еще немало интересных и поучительных историй. К примеру, известно ли вам, что первый в истории урожай арбузов был собран в Древнем Египте пять тысяч лет назад? В Египте арбузы выращивались не только из-за их приятного вкуса, но и как декоративные растения. Путники, пересекающие пустыню, могли не беспокоиться о запасе воды, если их караван среди прочего вез арбузы. Кстати говоря, сыны Израилевы, блуждая по пустыне после бегства из Египта, ни о чем другом не вспоминали с такой тоской и сожалением, как об арбузных бахчах, оставленных ими во владениях фараона.

История мира является и нашей историей; при таком подходе она предстает более близкой и понятной. Если бы я имел возможность побеседовать с Люси Райдер более обстоятельно, я смог бы многое ей объяснить. Но момент был упущен, а продолжить разговор на эту тему в другой раз уже не удалось, ибо вскоре после нашей встречи события приняли неожиданный оборот.