Александр Сегень - Поп

– Иди отсюда! Понял?

– Это что же такое? – спросил отец Александр.

– От него за версту воняет! – сказала Людочка.

– Вот те раз! Откуда он такой?

– Из какого-то Ржавого, – сказала Людочка.

– Сама ты из Ржавого! – возмутился мальчик. – Не из Ржавого, а из города Ржева. А этот меня бьёт! – Он обиженно указал на Витю.

– Бьёт?!

– Да, бил, – признался Витя. – А чо он тут?..

– Бил? Да как же у тебя рука поднялась? – возмутился отец Александр. – Ну-ка, подойди поближе! – позвал он мальчика. – А тебе сколько лет?

– Одиннадцать, – сказал Коля.

– Врёт! Ему и восьми ещё нет! – сказал Витя.

– Это я просто не довырос ещё, – сердито сказал Коля. – А так мне одиннадцать.

– А родители?

– Все погибли.

– А звать тебя как?

– Коля Романов.

– Ишь ты, как последний царь… Ну, пошли, Коля, со мной.

Что-то такое пронзительное было в лице этого Коли, что даже и матушка на сей раз не ворчала, покорно приняв от мужа весть о новом члене семьи. Сразу стала нового жильца намывать.

Пообедав вместе со всеми, Коля с улыбкой сообщил:

– Немцы теперь стали худые. Бывало, попросишь у них, так и хлебца даст и даже денег. А теперь только ругаются. Да норовят отпихнуть.

– Потому что от тебя воняет! – сказала Людочка.

– Как нехорошо! – укорил её отец Александр. – Вовсе от него не воняет ничем. Почти.

– Ох-хо-хо! – вздохнула матушка, подошла к Коле, прижала его голову к себе. – Нечего его обижать!

Так в семье священника Ионина к пятерым приёмышам – Еве, Мише, Саше, Вите и Людочке – прибавился ещё один сынок.

Коля, хоть и являлся тёзкой и однофамильцем последнего русского царя, оказался некрещеным. Первым делом его покрестили.

Витя и Людочка и тут считали себя выше новобранца, ибо были уже крещёнными отцом Александром. Витя был важный, а Людочка, показывая, что ей всё нипочём, очень смешно пищала. Витя одёрнул её:

– Людка! Не пищи ты!

– Вот ещё! – ответила Людочка.

– А я говорю не пищи! Потому что это грешно!

– Батюшка! А пищать грешно? – обратилась Людочка к батюшке.

– Чего? – переспросил отец Александр. – Пищать? Не то, чтобы грешно, но лучше бы не надо, Людочка.

Людочка перестала пищать и сказала новокрещённому:

– Крестик-то не верти в руках! Это тебе не свистулька!

В честь крещения Коле в подарок выдали новое пальто. Матушка его сама за пару дней сшила. Не Бог весть какое ладное, но тёплое и Коле по росту. Мальчик так весь и сиял:

– Надо же! Спасибо вам за все хорошее! И крестили, и пальто!

То, что обретение семьи совпало с крещением и обновкой, сильно впечатлило его. Отныне он хотел всегда находиться в храме при батюшке. А когда пришло время в январе идти в школу, сильно огорчился. И если бы отец Александр не вёл в школе Закон Божий, совсем трудно было бы убедить Колю в необходимости школьного воспитания.

Луготинцев эту зиму проводил уже не в домашнем тепле. Выследили его немецкие прихвостни – Владыкин и его сподручные, Алексей был известным партизаном. За его домом в Закатах велось наблюдение.

Скрывался Луготинцев на большой партизанской территории к востоку от Гдова. Там у народных мстителей даже имелся свой аэродром. Однажды из Москвы прилетел сюда самолёт с группой героев Гражданской войны. Двадцать с лишним лет назад они партизанили в Сибири и на Дальнем Востоке и теперь прибыли делиться опытом. Пробыли неделю и улетели обратно на большую землю.

Жители партизанской республики под Гдовом обитали в удобных землянках, которые хорошо отапливались. Немцы зимой не беспокоили, да и все их силы и помыслы были теперь устремлены на Волгу. Партизанская вольница имела радиосвязь с Москвой и могла получать сведения о том, что творится там, на главном сражении великой войны. И сведения эти день ото дня становились всё радостнее. Красная Армия начала мощное контрнаступление под Сталинградом и к концу декабря разгромила немцев.

– Весной, братцы, и мы начнём, – говорил Луготинцев. – Это будет год нашей полной победы.

– Наши придут – а мы уж тут сами Псков освободили! – мечтал Муркин.

– Преподнесём как на подносе, – расплывался в блаженной улыбке Табак.

Матушка выглянула в окно и увидела там группу русских шуцманов во главе с Владыкиным. Гогоча, эти выродки приставали к девушкам.

– Вот нехристи! – сказала матушка. – Ой, ой, а форсу-то, форсу! Не так поганы господа, как их холуи!

– Прохожане, – добавил батюшка. – Мимо храма идут, перекрестят лбы и дальше проходят. Я для них и придумал такое слово: «прохожане».