Александр Сегень - Поп

– Молодец! – само собой вырвалось из уст отца Александра Ионина.

– Да уж, – недовольно проворчал кто-то из рядом стоящих, – обёртка ещё ничего, а начинка-то – с перцем!

– Как бы нам от этого перца не расчихаться! – добавил другой.

– Ничего, чих – он только во здравие, – засмеялся отец Александр.

Вечером того же дня Лёшка Луготинцев рассказывал товарищу Климову:

– Был я сегодня во Пскове. Немцы передали нашим попам какую-то волшебную икону, и те перед ними на задних лапках выплясывали. Главный там у них один, проклинал советскую власть, что она, мол, попов истребляла.

– Мало, как видно! – припечатал Климов.

– Надо было вообще под корень! Чтобы духу поповского не было.

В сеновальном убежище командир и боец партизанского отряда вдвоём отметили наступление Нового года.

После второго стаканчика самогона Лёшка припомнил и речь отца Георгия Бенигсена:

– Учёные люди говорят, в этом году в апреле ровно семьсот лет, как Александр Невский у нас тут, на Чудском озере, немцев разбил.

– Вот как? – оживился товарищ Климов.

– Семьсот ровно, – повторил Лёша. – Видели фильм про Александра Невского?

– А как же, перед войной крутили.

– Я, товарищ Климов, смотрел его вместе со своей невестой Машей. Тогда же и предложение ей сделал. В плане женитьбы. Это было в клубе имени Кирова. А теперь там религиозное гнездо. Поп Сашка свою кислую кутью там заваривает. Сам неизвестно откуда, из Латвии, что ли, к нам прислан фашистами. Для пропаганды лояльности к оккупантам. А ведь немцы мою Машу убили!

– Рано, Лёша, бушуешь. Сдержи свой пролетарский гнев. Дождёмся весны. Ну, давай ещё по маленькой за Новый год. И пусть будет, как ровно семьсот лет назад. Чтоб немецкая сволочь под лёд провалилась! Помнишь, как в фильме? «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет!»

Лишь к февралю морозы стали ослабевать. За это время концлагерь в Сырой низине ещё дважды принимал дрова от жителей Закатов и окрестных мест.

Немцев в селе к февралю почти совсем не стало. Горстка их содержалась в здании бывшего сельсовета, где теперь располагалась закатовская военная комендатура.

– Скоро и этих на фронт угонят, – говорил с радостью Николай Торопцев отцу Александру. – Москву не удалось взять. Мало того, с начала декабря Красная Армия перешла в наступление, неподалёку от Новгорода, в крепости Холм окружено много немцев. Оттуда везут раненых, глядишь, и у нас появятся перебинтованные тевтонцы.

– А в каких числах Красная Армия перешла в наступление? – полюбопытствовал отец Александр пару дней спустя, встретившись в Пскове с митрополитом Сергием. – Не шестого ли декабря по новому стилю?

– Именно так, – ответил митрополит.

– Ишь ты, – радостно усмехнулся закатовский батюшка, – в аккурат в день всехвального погребения Александра Невского во граде Владимире! По юлианскому календарю – двадцать третьего ноября.

– Это знак! – согласился Сергий.

Но появились в Закатах не тевтонцы, а эстонцы.

В самом начале марта в дом к отцу Александру ввалились люди в невиданной доселе форме, похожей на немецкую, но с другими нашлепками. Распоряжался ими огромный белобрысый детина, хорошо изъяснявшийся по-русски, но с характерным чухонским распевом.

– Ваш до-ом поступает в наше распоряжение, – заносчивым голосом говорил он. – Требуем в теченнии пяти часов освободить занимаемые помещеннния-а-а.

– Нет, дорогой мой, – вежливо ответил отец Александр. – Я тут живу по распоряжению господина Лейббрандта, который… Алюня! Как точно называется должность у Лейббрандта?

– Что-то вроде восточного министра, – отозвалась перепуганная матушка.

– Этто невозможно, – ухмыльнулся белобрысый. – Нам приказано занять в вашем селе лучшее помещение. Ваш доом самый подходящий. Приказываю освободить доом.

– Да кто вы такие-то? Хоть знать.

– Особая группааа четвёртого эссстооонского шуцман-батальона «Плескау».

– И откуда же такой батальон выплеснулся?

– Мы сформированы в Плескау. Отныне город Плескау и все прилегающие к нему территооории становятся частью великой Эссстооонннии.

– Псков – Эстонии! Час от часу не легче! – горестно выдохнул отец Александр.

Новые хозяева села Закаты быстро затмили собой немцев. Они всюду сновали, вламывались в хаты, устраивали обыски, забирали всё, что только можно, орали свои и немецкие песни, гоготали, смеясь над русскими дикарями, приставали к девушкам, свистели вслед отцу Александру, когда тот направлялся к храму или возвращался домой.