Клер садится на круглый гладкий валун и смотрит на меняющееся небо на горизонте. Это самое любимое ее занятие здесь. Небо всех оттенков синего и серого цвета, которые смешиваются всякий раз по-разному. Она любит наблюдать, как бегут облака, как они меняют форму. Это гораздо красивее южных пейзажей. Гораздо живее. Она думает о доме Бланш и чувствует, как в ней поднимается неприязненное чувство, которое она испытала в первый раз, когда увидела Бастиду, может быть, и не дом колдуньи, но настоящую крепость.
Уже прошел год. Клер еще думает о тех двух июльских неделях, которые должны были изменить ее жизнь. И о том, что за ними последовало. Иногда с горечью, но всегда без сожаления. В конце концов, вздыхает она, я, вероятно, такая же, как Ноэми. Разрыв может быть к лучшему. Конечно, это трудно пережить. Все тогда было трудно, даже последний день, который она провела с Марком. Она была напряженной, обеспокоенной перспективой близкого расставания, неуверенной в продолжении. Зато он был странно спокойным, почти веселым. Днем он повел ее в глубину сада. Они сели рядом, он крепко прижал ее к себе и заговорил. Нежно, терпеливо, как с ребенком.
— Не грусти. Не бойся. Верь мне. Мы будем далеко друг от друга только внешне, но, по сути, мы не расстанемся. Я несу тебя в себе, ты часть меня. Физическое расстояние не имеет значения. Оно не может нас теперь разлучить. Я тебя люблю. Вот уже пятнадцать лет я не говорил этих слов. А сегодня я произношу их, потому что это правда, абсолютная правда. Я чувствую это так глубоко, что это меня самого поражает.
Это было самое волнующее признание, которое ей когда-либо делали, и она была тронута до слез. Как могла она усомниться в нем? Он продолжал:
— Я долго говорил с Бланш. Здесь также все по-другому. Она уже думает, какой будет наша совместная жизнь, она сделает все, чтобы нам помочь. Она тебя, безусловно, приняла. Ты не понимаешь, как это важно.
Он утер ей слезы, и она чувствовала, что растрогана его словами. Она отогнала от себя легкое раздражение, вызванное напоминанием о Бланш, и решила, что ее опасения были смешными. Действительно, что такое несколько недель разлуки при такой любви? Вечером Бланш приготовила великолепный ужин, застелила белой скатертью длинный стол, зажгла свечи. Клер слишком много выпила, и будущее виделось ей сквозь легкую дымку опьянения. Сегодня она думает, что пила, чтобы заглушить вопросы, на которые у нее не было ответа. Бланш очень трогательно с ней попрощалась, Мелани обняла ее, Эмилия и Клеман только слегка пожали руку. Она и Марк очень мало спали, и она с волнением вспомнила об их первой встрече. Все, что их объединило в ту ночь, не исчезло, даже не притупилось. Все осталось нетронутым, живым, даже бурным. И она видела в этом доказательство того, что никогда ничего не изменится между ними. Что они останутся связанными друг с другом на всю жизнь.
На следующее утро он проводил ее на вокзал. Было очень рано, все еще спали. Когда машина отъезжала, она оглянулась на дом. Он стоял, как и в день ее приезда, с закрытыми ставнями, молчаливый, строгий, массивный. Она увидела Луи. Садовник стоял у своего домика неподвижно, как часовой. У его ног сидела собака и смотрела, как они уезжают. Клер вспомнила свой сон с колдуньей и сразу же прогнала его. Просто смешно. Ведь ее приняли доброжелательно, не отвергли, все прошло хорошо. Они молчали, усталые после бессонной ночи и слегка угнетенные. На перроне он долго сжимал ее в объятиях и повторял: я тебя люблю. Она видела его несчастный вид, и это ее радовало. Она смотрела из окна вагона, как он удаляется вместе с перроном, затем продремала всю поездку.
Вернувшись домой, она почувствовала облегчение, и это ее удивляет до сих пор. Она оказалась дома, в своих стенах, в своей обстановке. Ее компьютер, ее телевизор, ее мягкий диван преданно ждали ее. Она вновь обрела свою атмосферу, свои опоры. И поняла, как ей все-таки пришлось превозмогать себя в эти две недели, чтобы переносить окружение, не подходящее ей во всем, до малейших деталей. Вскоре приехали мальчики, гостили у нее несколько дней после каникул, проведенных с Жеромом, и перед отъездом на разные стажировки. Она разбирала их багаж, стирала, гладила их вещи, снова собирала в дорогу, а они рассказывали ей о своих приключениях. Услышала мимоходом о существовании некой Мари-Пьер, разделяющей если не жизнь Жерома, то, по крайней мере, его страсть к горам. В ближайшем супермаркете она накупила вместе с ними всякой всячины, наготовила еды, каждый день запускала посудомоечную машину. И каждый вечер они усаживались на диван перед телевизором и смотрели свои любимые сериалы. И она радовалась, что материнские обязанности и материнское счастье не дают ей думать о другом.
Читать дальше