Маша Царева - Золушки для холостяков

– И с чего это он решил опять нарисоваться да еще и столько денег тебе подарить?

– А это я его нашла, – хихикнула она, – случайно получилось. Я была в салоне красоты, и со мной в приемной сидела баба. В разговоре выяснилось, что она и есть жена этого Василия. Мы так подружились! Она даже дала мне домашний телефон. И я ей позвонила, чтобы спросить рецепт отбеливающей маски для лица. А трубку поднял он.

– Представляю, как он удивился, – рассмеялась я.

– Не то слово. Вот я ему и сказала, что, если он не хочет, чтобы женушка узнала о его интрижках, пусть выкладывает десять штук.

– Постой, – улыбка сползла с моего лица, – ты хочешь сказать, что выманила деньги шантажом? Совсем спятила, что ли?

– А что такого-то? – выпучила глаза Танька. – От него не убудет, а мне деньги нужны. Но он все равно десяти не дал, жлоб. Сказал, что может дать только четыре с половиной.

– А мог бы вообще не денег дать, а хороший подзатыльник. Ты об этом подумала?

– Да ну, охота ему со мной связываться, – беспечно улыбнулась Татьяна, – проще денег дать. Тем более что для него эти четыре штуки – тьфу. Но вообще это хорошая мысль.

– Какая?!

– Я тут решила вспомнить, сколько раз у меня были женатые мужики. И вот что у меня вышло.

Она порылась в сумочке, висевшей на спинке стула, и выложила передо мной свернутый в трубочку список. Развернув его, я схватилась за голову: да по сравнению с Татьяной я просто непорочная девушка! Если еще предположить, что у нее были и холостые, не попавшие в хит-лист! Среди прочих в списке фигурировали и узнаваемые фамилии.

– У меня остались координаты большинства. С завтрашнего же дня начинаю обзвон.

– Тань, а может, не надо, а? – взмолилась я, хотя по решительному Танькиному виду было ясно, что от своего она не отступится.

– Надо-надо. Ты сама подумай, ведь каждый из них в свое время использовал меня. Почему это я не имею права на ответный ход? Конечно, десять штук может дать не каждый. Но уж спилить пару тысяч с индивида я как-нибудь сумею. А это получится, – она нахмурилась, подсчитывая, – больше ста штук. А ведь кто-то из них и три может не пожалеть.

– Но ведь всем этим мужчинам ты уже выставляла счета, которые они честно оплачивали. – Я попыталась вразумить эту ненормальную. – Вот Алик, например, – я ткнула пальцем в одну из фамилий, – он же купил тебе кофе-машину и свозил в Париж. Или Жора. Ты целый день зависала в ЦУМе с его кредитной карточкой.

– Это были просто подарки, – невинно улыбнулась Татьяна, – и кто тебе вообще сказал, что интимные отношения со мной можно приравнять к какой-то кофе-машине? И потом, а какого хрена они вообще женам своим со мной изменяли? Разве это хорошо с точки зрения твоей хваленой логики?

– Отныне моей хваленой логики больше не существует, – вздохнула я, – кажется, я вообще перестаю понимать, куда катится этот мир.

В телефонной будке было выбито стекло.

Сквозняк вкрадчиво забирался под его приподнятый воротник, грозя обернуться препротивной весенней ангиной. На мобильном кончились деньги, она ждала его звонка целый день. Вот он и решил купить в метро карточку и по старинке воспользоваться автоматом.

Лучше бы переждал еще несколько часов – тогда, возможно, ее агрессия постепенно сошла бы на нет. И резкий голос, от которого по коже бежали мурашки, не оглушил бы его из телефонной трубки.

– Ты, значит, вот так, да? – кричала она. – Пошел вразнос?

– Я никогда себя особенно ни в чем не ограничивал, – сухо ответил мужчина, отстраняя ледяную трубку подальше от уха. Не хватало еще и ухо простудить.

– Но сейчас… – она едва не задохнулась от возмущения, – сейчас это уже перебор, ты не находишь?

– Ты же знаешь, что на самом деле я тебя люблю. – Он вдруг некстати подумал о том, что если произносишь заветное «люблю» слишком часто, то слова теряют смысл. – Ты ведь… тоже.

Он осекся – ее личную жизнь они никогда не обсуждали.

– Что я? – взвилась она. – На что ты намекаешь?

– Да я не намекаю, я прямо говорю, – усмехнулся мужчина, – если я спрошу тебя, где ты была прошлой ночью… и позапрошлой… И субботней тоже. Что ты мне ответишь?

Она напряженно молчала.

– Ну ладно, не обижайся, – смягчился он, – сама понимаешь, обстоятельства.

– Иногда мне хочется умереть, – призналась она.

По ее голосу он догадался, что женщина плачет.

– Прекрати, – он тут же пожалел о своих словах, – ты ведь сама все усложнила. Я просто делаю то, что ты говоришь. Успокойся. Все у нас с тобой будет хорошо.