Александра Созонова - Если ты есть

Агни обиженно повела подбородком.

— Знаешь, когда я пять лет назад окончила Антропологический лицей, первое, что сделала после госэкзаменов, — вывалила все конспекты в мусоропровод. Но если покопаться в памяти, я могу, пожалуй, воспроизвести несколько наукообразных формул, которыми определялись на лекциях — не это слово, его там и в помине не было — всякие компоненты личности. «Нейротизм», «интра- и экстраверсия», «симультанирование сукцессивного ряда»… И если ты думаешь, что это будет более информативно… — Она презрительно задержала фразу.

— Я не думаю, — сказал Митя. — С тобой трудновато спорить. Едем дальше. «Реанимация совести. Для реализации нужны были бы несколько свято-сумасшедших людей. Немножко припадочных. Немножко актеров. Способных поговорить с человеком на таком накале убеждения, веры и боли, чтобы всколыхнуть его до самых глубин, до самых заветных, подспудных, может быть, еле теплящихся источников мужества и добра. Разговор не должен происходить только на уровне рассудка, ни в коей мере. Рассудком они все понимают и так…» Знаешь, чтой-то я ослабел. — Митя откинулся в кресле.

Агни налила в стакан свежевыдавленный морковный сок.

Он выпил медленными глотками,

— Гадость какая.

— Если гадость, не пей.

— Заботливая ты моя… Скажи, где прикажешь доставать этих свято-сумасшедших? В психушках? В театральных училищах?..

— Почему бы и не в психушках? Там замечательные люди попадаются. Читал рассказ Гаршина «Красный цветок»? Про одного из таких.

— Ладно, я ценю твой юмор. Насчет замечательных людей в психушках: кто они, за что попадают туда и по сколько лет их там накачивают сульфа-зином, говорить не будем. Ладно?

— Ладно.

— Едем дальше.

— Я знаю, что таких людей найти трудно. Но это не значит, что их нет, — упрямо сказала Агни.

— «…Их много, их наберется не одна сотня, — продолжил Митя с легким вздохом, — людей с весом и именем, чью совесть реально возможно реанимировать и побудить к действию. Литераторы, режиссеры, художники, ученые, экстрасенсы…» Кстати, я думал, ты знаешь: все экстрасенсы зарегистрированы и обязаны сотрудничать с органами.

— Не может быть, чтобы все! Я уверена, что большинство из них и не собирается регистрироваться.

— Их, знаешь ли, не спрашивают.

— А как можно узнать, что он экстрасенс?

— Элементарно. Их выявляют — в транспорте, в кино, на демонстрациях — свои же собратья, которые уже завербованы. Как-то чувствуют своими полями, проходя мимо. Мне одна знакомая жаловалась, что в периоды своего максимума, когда, по ее словам, «из нее так и прет», когда комара может убить взглядом, — ей страшно по улицам ходить. Сидит дома, чтобы не засекли… Дальше: «…Огромная сила. Если верхушка, цвет культуры и науки, будет разбужена поодиночке и сведена воедино, трудно даже представить, что окажется ей не под силу. (Я предвижу скептические улыбки: верхушка! — та, которая оттого и верхушка, что продалась давно и бесповоротно. Я отвечу на это одним: талантливый человек не может быть мертвым. Продавшимся — да. Отъевшимся. Отрастившим на животе и на сердце жировые складки. Но не безнадежным. Не мертвым!)» То что этот народ не мертвый, ты очень верно заметила. Часто они даже чересчур живые, через край. И от явившегося к ним свято-сумасшедшего актера они просто забалдеют. Он выведет их из творческого кризиса и даст толчок к написанию очередного бестселлера.

— Отчего ты так презираешь этих людей?

— Вовсе нет. Но и идеализировать их ни к чему. Я знаю достаточно талантливых ребят — поэты, художники. Одно время крутился в их среде. Вот спроси меня: на кого из них смогу положиться — призадумаюсь.

— Я тоже крутилась когда-то в богемной среде. Только не рассматривала их тогда с такой точки зрения. Я думаю вот что: если в человеке есть Божья искра, значит, он общается с Богом и способен слышать его. А людей — и подавно способен слышать.

— Интересно, что означает слово «Бог» в устах атеиста?

— Долго объяснять… Но это — самый существенный пункт моей статьи. Убить его — убить ее всю. Если я читаю прекрасное стихотворение или слышу музыку, от которой хочется реветь, я верю, что автор ее не предаст, не окажется сволочью. Я ведь не графоманов, не бездарей призываю пробуждать.

— А я, в отличие от тебя, не верю.

— Тогда можешь не читать дальше. — Агни поднялась и протянула руку за листками.

— Да нет, дальше есть любопытные места, — Митя не отдал листки. — «Банальное сравнение: государство — организм. Аппарат управления — нервная система, обеспечивающая организму выживание, организованная в жесткие инстинкты, автоматизмы — законы. Верхушка культуры — разум. Достигнув определенного уровня развития, животное превращается в человека, начинает руководствоваться разумом, а не инстинктами. Преодолевает их. (Пусть даже во вред себе, к примеру, прервав самое сильное природное заграждение — закон самосохранения.) Почему бы государству не прийти уже к подобной стадии? Не перейти от биологии и социологии к рассудку и духу?.. Нелепо и дико, что общностью людей управляют не самые мудрые, не самые сильные, не самые светлые…» — Митя поднял глаза: — Просто-напросто самые мудрые и светлые не полезут в ту грязь, что зовется политикой.