Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— В очках ты вылитый секретарь, — заметил Арчер.

— Я изучаю моду. — Китти похлопала ладошкой по журналу. — И собираюсь потратить много твоих денег, как только выберусь из постели.

— Кстати, о моде. — Арчер сел на стул рядом с кроватью. — Кто купил Джейн это платье?

— Оно недорогое, — затараторила Китти, — оно стоило всего лишь…

— Цена меня не волнует.

— Ты считаешь, оно некрасивое? — спросила Китти.

— Оно красивое. Только, я думаю, оно слишком… слишком… — Он никак не мог найти нужного слова. — Слишком смелое. — Ничего другого в голову так и не пришло.

Китти рассмеялась.

— Не смейся. — Арчера рассердило, что Китти не воспринимает его мнение всерьез. — Джейн еще ребенок, не может она выглядеть как фаворитка Людовика Четырнадцатого…

— Ты думаешь, вырез чуть глубже, чем следует? — спросила Китти.

— Я думаю, что вырез чересчур глубокий.

Вновь смех Китти.

— У нее же все на месте. Не так ли?

— Да, — раздраженно бросил Арчер. — Я старомодный. Она тоже так думает.

— Девушки должны подавать себя в лучшем виде, — мягко заметила Китти. — Тебе надо благодарить судьбу, что у тебя такая красивая дочь.

— Я благодарю. Я безмерно счастлив. Все складывается как нельзя лучше. Все складывается так хорошо, что сегодня она отправилась на балет с одним из тех мужчин, которые пользуются в Нью-Йорке самой дурной славой.

— Пользуются дурной славой! — Китти притворно ужаснулась. — Господи!

— Перестань, Китти! — воскликнул Арчер. — Ты же должна понимать, что вопрос серьезный.

— Я не слышала, чтобы о мужчине говорили, что он пользуется дурной славой, с тех пор как наш священник убежал с женой телеграфиста. А случилось это в двадцать третьем году.

— Знаешь, кто ты? — спросил Арчер, смирившись с тем, что битву он уже проиграл.

— Кто?

— Зануда. Твоя дочь сказала бы, что у меня ужасно занудная жена.

— А я думаю, что волнуешься ты напрасно. — Китти наклонилась, похлопала Арчера по руке. — По-моему, мистер Барбанте очень мил.

— Второго такого бабника в городе не сыскать, — мрачно изрек Арчер. — Ему уже за тридцать, и у него мораль турка.

— Я уверена, что Джейн знает, как вести себя в такой ситуации, — отчеканила Китти. — И считаю, что беспокоиться не о чем.

Арчер понимал, что его упрекают за недостаток веры в собственную дочь.

— Полностью с тобой согласен, — быстро поддакнул он.

— Для девушки это бесценный опыт. Пусть сразу увидит, с кем может столкнуть ее жизнь, чтобы потом не разочаровываться.

— Если бы не усталость, я был бы в шоке от твоих слов.

— Почему бы тебе не принять перед обедом холодный душ? — спросила Китти с нотками тревоги в голосе.

— Не хочу я в душ. К тому же Джейн всячески старалась произвести впечатление на Барбанте, даже надела туфли на низком каблуке, потому что он карлик.

Китти улыбнулась.

— Девушкам не остается ничего другого, как взрослеть. В восемнадцать лет приходится экспериментировать, использовать уже известные способы воздействия на мужчин, изобретать собственные, проверять, какой они дают эффект. Я тоже надевала туфли на низком каблуке, когда куда-нибудь шла с невысоким мужчиной. Не будь к ней чрезмерно суров.

— Во всяком случае, я велел ей прийти домой пораньше. — В голосе Арчера звучали суровые нотки. — Теперь я займусь воспитанием Джейн. И надеюсь, — он указал на живот Китти, — что это мальчик.

— Ну и ну. — Китти покачала головой. — Должно быть, у тебя выдался тяжелый день. Ты поругался с О'Нилом?

— Нет, — ответил Арчер. На мгновение у него возникло желание рассказать обо всем Китти. Облегчить душу, получить совет, прервать внутренний монолог, который терзал его последние двадцать часов. Но, посмотрев на сидевшую в кровати Китти, такую хрупкую, беззащитную, Арчер решил, что рассказывать ничего не надо. Пока не надо. И, если удастся, лучше бы не рассказывать вовсе. В любом случае его задача — до последней возможности оберегать Китти от лишних волнений. — Нет, с О'Нилом я не ругался. У нас с ним полное взаимопонимание. Я разговаривал с Нэнси по телефону. У Клемента корь. Я сказал, что заеду к нему и расскажу интересную историю.

Китти бросила на мужа тревожный взгляд.

— Ты не собираешься заходить в его комнату, не так ли?

— Разумеется, я собираюсь зайти в его комнату. Четырехлетнему мальчику не рассказывают интересную историю по телефону.

— Но, Клемент… — В голосе Китти слышался упрек. — Корь такая заразная.

— Я болел корью, — ответил Арчер. — В пять лет. Я знаю маленького Клемента с рождения, он мой крестник. Неужели ты думаешь, что я останусь у двери, чтобы он чувствовал себя прокаженным?