Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Почему? — спросила Джейн.

— Потому что в семье достаточно одного человека, жизнь которого зависит от благосклонности публики, — ответил Арчер.

— Не волнуйся, папуля, — улыбнулась Джейн. — Я собираюсь выйти замуж и родить четырех детей. И пусть мой муж добивается моей благосклонности.

— Превосходно, — кивнул Арчер. — Одобряю. А теперь я пойду наверх и немного посплю.

— Ты позвонишь Барбанте? — спросила Китти. — Я ему обещала.

— Обязательно позвоню, — пообещал Арчер. — Будь уверена.

И вышел из кабинета.

— Пожалуй, я съем еще один очень маленький, просто малюсенький кусочек торта, — услышал он голос Китти.

Арчер лег на свою кровать и закрыл глаза. Веки отяжелели, горели огнем. «К черту Барбанте! — подумал он. — Позвоню ему завтра. На сегодня с радио покончено».

Заснул он быстро — этот день, видно, совершенно его вымотал. Ему приснился сон. Джейн в коротеньком детском платье, перепачканном шоколадом, стояла в окружении парней. В одной руке она держала листочки, похожие на экзаменационные ведомости, в которых Арчер ставил оценки, когда преподавал в колледже. В другой руке Джейн появилась перьевая ручка, и она начала проставлять оценки. Ноль, писала она на каждом листке, и после каждого ноля один из юношей исчезал. А потом Джейн превратилась в тридцатилетнюю женщину в норковой шубе, чем-то напоминающую Френсис Матеруэлл, и теперь ее окружали взрослые мужчины. Но она по-прежнему ставила отметки. Лица мужчин он различал: О'Нил, Хатт, Покорны, Эррес, Арчер. «Вы слишком прилипчивые», — говорила Джейн и ставила ноли на бумажках, которые летели на пол. Один за другим мужчины исчезли, остался один Арчер. «Ты жуткий зануда», — изрекла Джейн и проставила ноль на бумажке Арчера. Арчер исчез из своего сна. Ноль.

— Клемент, Клемент. — Китти склонилась над ним, осторожно трясла за плечо. — Проснись.

— Ноль, — пробормотал Арчер, открывая глаза.

— Что? — переспросила Китти.

Арчер тряхнул головой, прогоняя сон:

— Ничего. Мне что-то снилось.

— Пришел мистер Барбанте. Я сказала, что ты спишь, но он решил подождать.

Арчер сел.

— Долго я спал?

— Полчаса, — ответила Китти.

— А Барбанте давно сидит?

— Двадцать минут. Я сказала ему, что ты очень устал и мне не хотелось бы тебя беспокоить. Если ты не хочешь его видеть, я могу сказать, что тебе нездоровится.

Арчер спустил ноги с кровати.

— Да нет, я с ним поговорю. — Он тяжело вздохнул, прошел в ванную комнату и умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться.

Надев пиджак, Арчер спустился по лестнице, оставив Китти в спальне. Она стояла перед зеркалом, задумчиво разглядывая свое отражение.

Арчер направился к кабинету, из-за двери которого донесся голос Джейн:

— С водой или содовой?

— С водой, пожалуйста, — ответил ей Барбанте своим хорошо поставленным голосом, четко выговаривая каждое слово. — Я всегда пью виски с водой.

Арчер открыл дверь. Барбанте, одетый в темный костюм, сидел в большом кресле, постукивая сигаретой по золотому портсигару. Арчеру показалось, что бутылка шотландского виски в руке Джейн совершенно неуместна.

— Привет, — поздоровался Арчер, входя к кабинет.

— Папуля, — подняла голову Джейн, — я развлекаю твоего гостя. — Она добавила в виски воды.

— Привет, Клемент. — Барбанте поднялся. — У нее это отлично получается.

Арчер пожал Барбанте руку.

— Рад видеть тебя, Дом. — Он постарался придать голосу искренности.

— Я проходил мимо, — Барбанте вновь сел, поставив стакан на подлокотник, — и подумал, а не заглянуть ли к тебе. Мне надо кое о чем с тобой переговорить.

Арчер сел, вдыхая тяжелый запах туалетной воды Барбанте. «Господи, — подумал он, — этот человек везде оставляет следы».

— Ты уж извини, ужасно захотелось спать. Поэтому я…

— Ничего страшного. — Барбанте галантно помахал рукой. — Зато мне представилась возможность познакомиться с очаровательным членом твоей семьи.

— Папуля, тебе что-нибудь налить? — спросила Джейн.

— Нет, благодарю. — Выпить ему хотелось, а вот желания переходить с Барбанте на дружеские отношения не было.

— Думаю, я выпью мартини. — Джейн взглянула на Арчера, ожидая возражений. Последние два года ей разрешалось пить вино до или во время обеда, но, насколько знал Арчер, на мартини она замахнулась впервые.

Барбанте поднялся и направился к маленькому, уставленному бутылками бару, за которым стояла Джейн.

— Позвольте мне. Не женское это дело работать за стойкой бара. Вы уж извините, но это наш семейный предрассудок. Грубеют и руки, и душа. Вы возьмите стакан, Джейн, сядьте, а остальное предоставьте мне.