Майкл Толкин - Игрок

– Оукли справится? – спросил он.

– Думаю, да, – сказал Гриффин.

– Вы с ним раньше работали?

– Нет.

– Я навел справки. Похоже, он ничего.

– Хорошо. Я скажу Левисону.

– Мы ему вместе скажем.

Левисон говорил по телефону, когда Силия пригласила их пройти в кабинет. Похоже, он разговаривал с женой. Закончив, он посмотрел на Леви, ожидая объяснений.

– Гриффин попросил меня выслушать идею Тома Оукли и Энди Сивеллы.

Хорошо, подумал Гриффин. Он уже берет на себя ответственность за этот проект.

– Только не Том Оукли, – сказал Левисон. – Когда-то он подавал большие надежды, но сейчас становится халтурщиком.

– Я ждал, что вы так скажете, но идея действительно неплохая, и поэтому я попросил Ларри ее выслушать.

– Хорошая идея, – сказал Леви. – Очень хорошая.

– Расскажите, – сказал Левисон.

– Дастин Хоффман отправляет Кэтлин Тернер в газовую камеру, но, узнав, что она невиновна, врывается в тюрьму, чтобы спасти ей жизнь.

Леви переплюнул Оукли, подумал Гриффин, он пересказал идею в двадцати пяти словах.

Левисон долго молчал.

– Они трахаются?

– До этого мы еще доберемся, – сказал Леви.

– И Том Оукли хочет писать этот сценарий? Как он называется?

– «Habeas Corpus», – сказал Гриффин.

– Он дорого будет нам стоить?

– Он думает, да, – сказал Леви, – но мы умерим его аппетит.

– Сотня за первый вариант, включая две переделки.

– А вместе с постановкой? – спросил Гриффин.

– Сколько угодно. Двести пятьдесят, триста пятьдесят. И, Ларри, я думаю, с ними должны работать вы. Ты согласен, Гриффин? Они не будут возражать?

– Не знаю, может и будут.

– Сначала заключите контракт.

– Отлично, – сказал Гриффин. – Позвольте мне сообщить им хорошую новость.

Когда они шли по коридору, Леви сказал Гриффину, что ему неловко отбирать у него проект.

– Ничего, – сказал Гриффин, – не переживайте. Если фильм получится, нам всем перепадет внимания.

Было шесть тридцать. Он позвонил в отель «Беверли-Хиллз». Сивелла вышел. Он хотел оставить сообщение из одного слова «да», потом передумал. Сейчас было не время рисоваться. «Попросите его связаться с Гриффином Миллом». Он мог бы послать шампанского, чтобы продемонстрировать свое великодушие. Оукли обрадуется и, возможно, немного испугается ответственности. Сивелла будет ликовать. Гриффину стало жаль, что он не сможет разделить с ними радость.

Пора было ехать за Джун Меркатор. Смокинг висел в шкафу. В конце коридора была душевая. Утром он выбрился с особой тщательностью. Ему нравилось носить смокинг, хотя он никому в этом не признался бы. Возможно, другие чувствовали то же самое. Он знал, что выглядит неотразимо.

Может быть, подумал Гриффин, он женится и у него будут дети. Если родится мальчик, захочет ли Джун назвать его Дэвидом? Гриффин решил, что если будет мальчик, он предложит имя Дэвид. А может быть, и нет. Если мальчика назовут Дэвидом, то каждый раз, глядя на него, разве не будет он вспоминать стоянку и запах выходящего из шины воздуха? А может быть, имя Дэвид будет вызывать в нем нежность? Потому что я отнял жизнь и дал новую жизнь. Дэвид. Доброе утро, Дэвид. Как дела в школе, Дэвид? Давай поиграем в мячик, Дэвид. Пригласи друзей провести с нами Рождество в Аспене, Дэвид. Дэвид, мне кажется, ты влюбился. Дэвид, нам пора поговорить. Дэвид, я тоже кое в чем виновен. Джун может сказать, что это имя из прошлого, – если она любила Дэвида Кахане в ночь, когда он погиб.

Был восьмой час. Он заказал лимузин, и водитель ждал его у выхода. На некоторые мероприятия все приезжали на лимузинах. Сегодня был как раз такой случай. Гриффин не был уверен, что хочет, чтобы Джун видела, как он подъезжает в длинном «кадиллаке». Он хотел, чтобы она воспринимала его как обыкновенного парня, который работал на кого-то очень важного. Но представил, как он будет выглядеть, подъезжая к «Хилтону» в своем автомобиле, когда люди с его положением из других студий станут выходить из лимузинов. Если он приедет за ней на своем «мерседесе», будет ли она думать, что он обыкновенный парень?

Дом был почти на вершине Аутпоста, немного в глубине от проезжей части и на возвышении. Сад перед домом был хорошо ухожен, как в старом загородном клубе или у церкви в стиле древней католической миссии. Несколько пальм, тропические растения с широкими листьями и недавно подстриженный газон. Дом был испанским, с витражом в форме бриллианта за кованой железной решеткой на тяжелой дубовой двери, и лучше, чем у Гриффина, более стильный и лучше построенный. В таком доме должны жить необычные люди, люди из художественной среды. Ему стало стыдно за все новомодные штучки в своем доме, за дорогую ванную, за кухонные шкафы, которые бесшумно закрывались. Одобрила бы их Джун?