Майкл Толкин - Игрок

Сьюзен Эйвери вышла его встретить. Интересно, она обычно встречает всех посетителей или для него сделала исключение как для важной персоны, а все остальные проходят в кабинет сами? Или она пойдет за ним следом, чтобы он не сбежал, если почувствует, что попал в ловушку?

– Извините, я опоздал, – сказал он. – Мне нужно было сделать несколько неотложных звонков.

– У вас, наверное, очень интересная работа.

– Не думайте, что я целыми днями ем икру и встречаюсь с кинозвездами. У вас, как я понимаю, тоже нескучная работа.

– Сплошная канцелярщина, – сказала она, воздев палец восклицательным знаком: мол, Гриффин должен понимать, каково приходится полицейским или что без канцелярщины ее работа была бы куда легче и приятней.

Окно ее кабинета выходило на автомобильную стоянку. Она закрыла дверь. На двери был плакат с изображением котенка, свешивающегося со стойки бара, и с надписью: «Загляните туда».

Она предложила кофе. Он отказался. Они сели.

– Вероятно, у вас есть новости по делу, – сказал он.

– С чего вы так решили?

– Иначе зачем бы вы пригласили меня сюда?

– Вы шли за Дэвидом Кахане до машины?

– Нет.

– Где вы припарковали свой автомобиль?

– На улице, в квартале от кинотеатра.

– Почему вы не оставили его на стоянке?

Она действительно хотела знать. Обдумывая ответ, он должен был повторить про себя несколько раз, что он не подозреваемый, что она задает вопрос из простого любопытства.

Разве они уже не говорили на эту тему? Он точно не помнил.

– На улице было свободное место. Мне кажется, я и не знал, что там есть стоянка.

– Над кинотеатром большая вывеска «Бесплатная стоянка позади».

– Я не оставлял машину на стоянке.

– Как вы были одеты в тот вечер?

– Я поехал туда прямо с работы, значит, был одет… примерно так же, как сегодня. Рубашка, брюки, кожаные туфли.

– Пиджак, галстук?

– Если на работе я в галстуке, то после работы сразу снимаю.

– А пиджак?

– Не помню.

– Какого цвета пиджак, по-вашему, мог на вас быть? Сколько у вас пиджаков?

– Штук тридцать, наверно.

Она удивленно вздернула брови. Он развел руками, словно говоря: «Каждый проявляет свое тщеславие по-своему». Потом сказал:

– Я не способен ничего выбросить. – Он пытался изобразить, что с юмором относится к такой, скорее женской, черте.

– И какой именно был на вас в тот вечер?

– На работу я обычно надеваю темный пиджак. У меня есть пара клетчатых пиджаков и несколько цвета хаки, еще вельветовый с кожаными заплатами на локтях и твидовый, но, как правило, я ношу черный или синий.

Он не знал, стоит ли спросить ее, почему она задает все эти вопросы, или сказать, что если она будет продолжать в том же духе, он потребует присутствия адвоката. Она может спросить, чем его не устраивают «эти вопросы». Вопросы, которые скорее задают подозреваемому, а не свидетелю. «Но вы не свидетель». Правильно. Я человек, который видел Дэвида Кахане незадолго до его смерти.

– Мы хотели показать вам несколько фотографий. Может быть, узнаете кого-нибудь.

Она достала из папки несколько снимков. Худой лысоватый блондин с кривым после перелома носом и золотой цепью на шее. Грустный чернокожий. Темноволосый усач, возможно иранец, с густыми блестящими волосами, узким лицом и серьезным носом. Гриффин надеялся, что кого-нибудь узнает, но не узнал никого.

– Кажется, лицо знакомое… – указал он на блондина.

– Думаете, видели его в тот вечер?

– В суде я этого не скажу. Я не уверен. Не хотелось бы, чтобы человека арестовали или еще чего, только потому, что я его будто бы где-то раньше видел.

Он надеялся, что его сомнения выглядели натурально, что он рассуждал, как обычный человек. Он выбрал блондина потому, что тот казался слабым. Или потому, что у него было круглое лицо, как у Гриффина? Если когда-нибудь устроят опознание, Гриффин выберет человека, который будет максимально на него похож. А то вдруг полиция найдет очевидца; не хотелось бы, чтобы их показания сильно расходились. Гриффин знал, что полицейские для большей объективности показывают свидетелям фотографии не только подозреваемых, но и похожих на них совершенно непричастных людей, в том числе других полицейских. По крайней мере, опознание устроено именно так. Очевидно, кто-то видел убийство издали и заявил об этом, но его описание было расплывчатым. Нет, не расплывчатым, описание было похоже на Гриффина. И теперь Сьюзен Эйвери пыталась понять, почему или как Гриффин мог убить Дэвида Кахане. Как они будут доказывать, что я виновен в таком бессмысленном убийстве? Возможно ли это?