Трейси Шевалье - Падшие ангелы

Что-то в выражении ее лица говорило мне, что она лжет, но я не могла понять, в чем заключается эта ложь.

— Вы что — забыли, что она натворила? — спросила я.

Китти вздохнула:

— Нет, не забыла. Просто я не думаю, что это так уж важно. Я думаю о других делах, и мне всего лишь хотелось нанять кого-то, кто будет заведомо хорошо работать по дому.

Я распрямила спину:

— Это смешно. Вы не можете держать здесь девицу, которая… — Я остановилась и посмотрела на мисс Блэк, которая спокойно смотрела на меня. Я не хотела прибегать к мягким формулировкам, но откровенность перед лицом чужого человека казалась мне неприличной. Я не закончила предложение, зная, что Китти вполне может сделать это сама. — Какой пример она подает Мод или моему сыну?

— Они ничего не знают. Они думают, что Дженни болела.

— Нравственная основа этого дома будет подорвана ее присутствием, знают они все обстоятельства или нет.

Китти улыбнулась — такая реакция показалась мне совершенно неподобающей.

— Матушка Коулман, — сказала она, — вы знаете, как я вам благодарна за то, что вы приглядывали за домом, пока я болела. Вы не жалели времени и сил. Но теперь пришло время, когда я снова могу отвечать за свой дом. Я решила, что Дженни может снова работать у нас, и больше говорить здесь не о чем.

— А что об этом думает мой сын?

— Ричард, к счастью, совершенно не интересуется домашними делами. По-моему, именно этому вы меня и учили: управлять домом так, чтобы у мужа не болела об этом голова.

Я проигнорировала ее замечание, но не забыла его.

— Придется мне с ним поговорить.

— Вы думаете, ему это понравится?

— Я думаю, любой мужчина должен знать, если в его доме подрываются нравственные устои.

— Вы останетесь на чай? — любезным тоном осведомилась Китти. Но в голосе ее прозвучал намек, что я, конечно же, захочу уйти. Мне и в самом деле не терпелось поскорей уйти.

— Я не останусь на чай, — сказала я, вставая. — Ноги моей не будет в этом доме, пока она здесь. До свидания, Китти.

Я повернулась и пошла прочь. Китти не стала меня провожать, и очень кстати наглой горничной не было в коридоре, а то и не знаю, что бы я ей наговорила.

Одно из неприятных последствий моих, как я бы это назвала, твердых взглядов состоит в том, что время от времени я оказываюсь перед нелегким выбором. Я, не колеблясь ни минуты, порву отношения с Китти, если это будет необходимо, но я не могу того же сказать о моей внучке и сыне. В конечном счете это не их вина, что у Китти низкие нравственные устои. Но мне не хотелось впутывать Ричарда в то, что — как сама Китти напомнила мне — является исключительно женским делом.

И тем не менее я полагала, что он должен знать о неприличном поведении его жены — если не о ее решении принять назад Дженни, то по крайней мере о ее дружбе с сомнительной женщиной. Как-то вечером я пригласила его одного под предлогом обсуждения кое-каких вопросов, связанных с собственностью его покойного отца. Но, увидев его, я поняла, что не скажу ему ни слова ни о Дженни, ни о Каролине Блэк. Он сиял, хотя позади был целый рабочий день, и это напомнило мне, как он выглядел, когда они с Китти вернулись после их медового месяца.

Так вот оно что, подумала я. Она снова приняла его в свою постель, а потому может вить из него веревки.

А она не промах — моя невестка. Она проделала немалый путь с того дня, когда Ричард представил ее мне — хрупкую, застенчивую провинциалочку в платьях, уже два года как вышедших из моды. Не умею я в игры играть, и теперь, посмотрев на сына, я поняла: она меня переиграла.

В этот раз Новый год мы будем отмечать дома.

Боже мой — только что вернулась с приема у Китти Коулман с ужасной головной болью.

В январе случилось то, чего я всегда боялась. Китти Коулман перенесла свои приемы на среду, чтобы по вторникам ходить на какие-то собрания на Хайгейте. (По крайней мере, это означает, что на мои приемы она приходить не сможет!) Но я чувствовала себя обязанной ходить к ней, пусть не каждую неделю, а хотя бы раз-два в месяц. Первые несколько раз мне удалось пропустить, сказав, что у меня простуда или что девочки болеют, но я не могла прибегать к этим отговоркам постоянно.

И вот сегодня я пошла к ней, взяв с собой для поддержки Лавинию и Айви Мей. Когда мы пришли, в комнате уже была целая толпа женщин. Китти Коулман встретила нас, потом без всяких представлений провела в комнату. Должна сказать, что на таких шумных приемах я еще не бывала. Говорили все и одновременно, и я не уверена, что кто-то слушал. Кроме меня. И чем больше я слышала, тем шире у меня открывались глаза и сильнее сжимался рот. Я не отважилась произнести ни слова. Комната была набита суфражистками.