Трейси Шевалье - Падшие ангелы

— Вот об этом-то я и хотела с вами поговорить. На днях я собираюсь сводить своих девочек на открытие библиотеки на Честер-роуд, вот и подумала, что, может, вы с Мод к нам присоединитесь. А потом мы могли бы прогуляться в парк Ватерлоо. — Я чувствовала себя немного глупо, потому что у меня это прозвучало так, будто я предлагала минимум экспедицию в Антарктику, а не банальную прогулку.

— Не знаю, — ответила она. — Это далековато.

— Да библиотека-то совсем рядом, — тут же сказала я, — и нам вовсе не обязательно подниматься на холм, чтобы выпить чаю, — мы можем найти место и поближе. Или вы могли бы заглянуть ко мне. — Китти никогда не была в моем доме. Мне вовсе не хотелось, чтобы она увидела мою тесную гостиную, но я чувствовала, что должна ее пригласить.

— Я не…

Я ждала, пока Китти закончит предложение, но она остановилась на полуслове. Что-то с ней произошло — она была похожа на ягненка, который заблудился и теперь бесцельно бродит по полю. Я не была в восторге от того, что мне приходится играть роль ее пастыря, но я также знала, что Господь не велел пастырю судить стадо Его. Я снова стиснула ее руку.

— Что с вами случилось, моя дорогая? Что вас так огорчило?

Китти устремила на меня взгляд. Глаза у нее были такие темные — словно в колодец смотришь.

— Я провела жизнь в ожидании чего-то, — сказала она. — А теперь я понимаю, что ничего уже не будет. А может, оно уже и было, но я в тот момент моргнула и все пропустила. И я не знаю, что хуже — пропустить случившееся или знать, что тебе и пропускать-то нечего.

Я не знала, что ей ответить, потому что не поняла, о чем она толкует. Однако что-то сказать было нужно.

— Я думаю, что на самом деле вам очень повезло, — сказала я как можно строже — насколько духу хватило. — У вас прекрасный муж и замечательная дочь. У вас чудесный дом и сад. У вас есть пища на столе и кухарка, которая ее готовит. Многие позавидовали бы такой жизни. — «Хоть и не я», — добавила я про себя.

— Да, но… — Китти снова замолчала, выискивая что-то на моем лице. По всей видимости, она не нашла того, что искала, поскольку потупила взор.

Я отпустила ее руку.

— Я вам пришлю тонизирующее, которое готовила для меня моя матушка, когда мне нездоровилось, — бренди, яичный желток и немного сахара. Уверена, что это средство быстро поставит вас на ноги. И… у вас есть бриолин? Нанесите немного на гребень, и он сотворит чудо с вашими волосами. И, моя дорогая, приходите на церемонию в четверг. — Китти открыла рот, чтобы что-то сказать, но я храбро ее перебила. — Я настаиваю. Мод будет так рада — она очень хочет, чтобы вы пошли. Вы же не станете ее разочаровывать. Она такая хорошая девочка — лучшая в классе.

— Правда?

Как это так — не знать об успехах своей дочери?!

— Мы зайдем за вами в четверг в половине третьего. Свежий воздух пойдет вам на пользу. — Прежде чем она успела возразить, я поднялась и натянула перчатки. Не став дожидаться, пока подадут чай (их девушка уж очень медлительная), я поспешила откланяться.

Впервые со времени знакомства с Китти Коулман не она, а я задавала тон в наших отношениях. Но я не наслаждалась собственной властью — я чувствовала себя просто ужасно.

Никто не говорил, что исполнять христианский долг легко.

Не знаю, что вдруг Лавинии так захотелось на это открытие библиотеки. Она, похоже, думает, что я тоже жажду пойти, но ее интересует торжество, а не конечный результат. Конечно же, я рада, что у нас будет местная публичная библиотека, но мне нужны книги, а не церемония открытия. С Лавинией все наоборот — она всегда любила праздники больше, чем я, в библиотеке же ей не удается высидеть и пяти минут. Да ей и книги-то не особо нравятся, хотя она, конечно же, в восторге от Диккенса, и еще они с матерью обожают читать вслух сэра Вальтера Скотта. И она может продекламировать наизусть пару стихотворений — «Леди из Шалота» Теннисона и «Прекрасную даму, лишенную милосердия» Китса.

Но чтобы доставить ей удовольствие, я согласилась, а миссис Уотерхаус каким-то образом удалось уговорить мамочку пойти с нами — она выходит из дома в первый раз после болезни. Мне бы очень хотелось, чтобы она надела что-нибудь поярче, ведь у нее столько красивых платьев и шляпок, но она выбрала коричневое платье и черную фетровую шляпу, украшенную тремя черными розочками. Она была похожа на плакальщицу, оказавшуюся в нарядной толпе. Но по крайней мере, она пошла, а я радовалась уже тому, что иду рядом с ней.