Трейси Шевалье - Падшие ангелы

— Господь милосердный, детка, это ужасно. А лучше ты играть не можешь?

Я прекратила играть и уставилась на клавиши. Руки у меня дрожали. Я ненавидела, когда к нам приезжала бабушка.

— Да ладно вам, матушка Коулман, ей всего девять лет, — сказала наконец мамочка в мою защиту. — Она давно не брала уроков.

— Девочка должна уметь играть такие вещи. Как у нее с шитьем?

— Не очень, — откровенно ответила мамочка. — Это она унаследовала от меня. Но зато она очень хорошо читает. Она сейчас читает «Разум и чувства», [11] Роман Джейн Остин. правда, Мод?

Я кивнула.

— А еще перечитываю «Алису в Зазеркалье». Мы с папочкой воссоздавали шахматную партию оттуда.

— Чтение, — сказала бабушка — теперь рыбья кость в ее горле, казалось, саднила еще сильнее. — Это девочке ни к чему. Только лишние мысли будут в голове. Особенно если читать всякую чушь про Алису.

Мамочка села чуть прямее. Сама она все время читала.

— А что плохого, если у девочки мысли в голове, матушка Коулман? — спросила она.

— Если она начнет размышлять о всякой ерунде, то перестанет радоваться жизни, — сказала бабушка. — Как и вы. Я всегда говорила моему сыну, что вы не будете счастливы. «Женись на ней, если иначе не можешь, — сказала я ему. — Только она никогда не будет довольна». Я была права. Вам вечно нужно что-то большее, но только ваши мысли не говорят вам — что.

Мамочка ничего не ответила, просто сидела, сжав руками колени так сильно, что я видела, как побелели костяшки ее пальцев.

— Но я знаю, чего вам надо.

Мамочка скользнула по мне взглядом, потом посмотрела на бабушку и покачала головой — это значило, что бабушка собирается сказать что-то такое, чего я не должна слышать.

— Вам нужно родить еще детей, — сказала бабушка, игнорируя жест мамочки. Она всегда игнорирует мамочку. — Доктор говорит, что физиологически у вас нет к этому никаких препятствий. Ты ведь хотела бы братика или сестричку, правда, Мод?

Я перевела взгляд с бабушки на мамочку.

— Да, — сказала я, желая наказать мамочку за то, что она заставила меня играть на рояле.

Я тут же пожалела о том, что сказала, хоть это и было правдой. Я часто завидую Лавинии, что у нее есть Айви Мей, хотя от нее столько мороки, когда она всюду таскается за нами.

Тут появилась Дженни с подкосом, и мы облегченно вздохнули. Она накрыла на стол, и мне удалось выскользнуть вместе с ней из комнаты. Мамочка говорила что-то о летней выставке в Королевской академии.

— Наверняка чушь какая-нибудь, — услышала я слова бабушки, закрывая за собой дверь.

— Чушь, — повторила Дженни, когда мы оказались на кухне, тряся головой и морща нос.

Она сделала это точно как бабушка, и я расхохоталась.

Иногда я спрашиваю себя, зачем бабушка вообще к нам приезжает. Они с мамочкой почти во всем расходятся, и бабушка не всегда ведет себя вежливо. Мамочке вечно приходится сглаживать их конфликты.

— Привилегия возраста, — говорит папочка всякий раз, когда мамочка ему жалуется.

Несколько минут я корила себя, мол, не нужно было оставлять мамочку наверху, но я все еще злилась из-за того, что она сказала, будто шью я так же плохо, как и играю на рояле. А потому я осталась на кухне помогать миссис Бейкер с ланчем. Она готовила холодный говяжий язык и салат, а вместо пудинга «дамские пальчики». [12] Вид печенья в виде удлиненных маленьких рулетиков. Ланчи с бабушкой никогда не бывают интересными.

Спустилась Дженни с кофейным подносом и сказала, что бабушка вроде хочет сходить в колумбарий, «пусть он и для язычников». Я не стала дожидаться, когда она закончит, и побежала за Лавинией.

Откровенно говоря, я удивилась, когда миссис Коулман изъявила такое желание посмотреть колумбарий. Наверно, сама идея подобного места отвечает ее представлениям о чистоте и экономии, хоть она и дала понять, что для христиан это совершенно неприемлемо.

Так или иначе, но я испытала облегчение оттого, что нам с ней будет чем заняться. Я всегда страшусь ее визитов, хотя сейчас переношу их легче, чем в начале замужества. Мне потребовалось десять лет брака, чтобы научиться управлять ею как лошадью, вот только я никогда не ездила на лошади — они такие большие и неуклюжие.

Но управлять ею я научилась. Например, портреты. На свадьбу она подарила нам несколько потемневших масляных портретов разных Коулманов, живших когда-то в прошлом веке, у всех на лицах одно и то же строгое выражение, похожее на то, что я вижу на ее лице, а это весьма примечательно, так как сама она по происхождению не Коулман и унаследовать этот взгляд не могла.