Юлия Зеленина - Поиск.ру

– Я сидела, наслаждалась безграничным пространством. Оно было серое, но вдруг показался краешек солнца и мир приобрел цветовую гамму. Сначала краски были блеклые, но с каждой минуткой рассвета они становились ярче и ярче. Мне представилось, что наша жизнь такая же: мы рождаемся и видим мир вокруг – он такой многогранный и удивительный…

И тут я заметила, что Александр широко зевнул, слушая мою поэтическую триаду.

– Тебе скучно? – спросила я обиженно.

– Нет, конечно, нет! Это от переизбытка кислорода! И прохладно! Я не привык… к таким вещам… продолжай.

Он сжал мою руку, в подтверждении того, что готов слушать дальше мои художественные блеянья.

– Когда совсем рассвело, я рассматривала гальку, то есть камушки на берегу. Большинство из них серые, безликие, овальные… Но изредка попадались граненые, с замысловатым рисунком или другого цвета… Мне казалось, что они, как души людей… Например, белые прозрачные гладенькие камушки представлялись мне душой ребенка или монаха… чистой, искренней… Я их бросала в воду, будто благословляла. Мне представлялось, что камушек с необычным причудливым рисунком – это какой-нибудь удивительный талантливый человек. Его тоже в море. Черные – отталкивали, я выбрасывала их подальше от берега. А потом я подумала: ведь мы – люди – как эти камни. Нас такое количество по всему света, а бог один. И неизвестно, в какой момент он обратит на нас внимание.

– Ты возомнила себя богом… как это по-женски! – в голосе моего собеседника слышалось раздражение.

– Почему?

– Ты выбирала камушки покрасивее, поярче – это примитивный женский взгляд. А что делать обыкновенным серым камням, без изощренных рисунков? Они так и будут лежать без внимания? Именно поэтому бог не может быть женщиной, он непременно мужчина! И не выколупывает что-то позабавней! Серое овальное – оно ведь и есть самое настоящее, но нет! Вам подавай покрасивей, позамысловатей! И плевать вам! Вы перешагиваете спокойно через искренность и несетесь к своему идеалу, к принцу на белом коне! Чтоб не пил, не курил и бриллиантами осыпал! – Александр захлебнулся эмоциями. Он даже подскочил и нервно расхаживал по балкону – так его задела моя речь о гальке. Я рассматривала напряженное лицо собеседника, пытаясь понять, в чем причина столь агрессивного восприятия столь простых и обыденных фантазий.

– Это была истерика оскорбленного мужчины? – спросила я с любопытством.

– Это… просто мнение.

– Мнение о чем?

– Ты меня поняла, – ответил он тихо. – Как я вас ненавижу! Женщины! Вы играете нашей душой, и разрываете сердце острыми когтями. А как жить дальше? Объясни, раз такая умная! Как? Приспосабливаться к тем, кто тебе безразличен? Да, физиология реагирует, а вот душе – холодно рядом с вами.

Стемнело. Мы снова замолчали. Я взяла бутылку и налила еще шампанского.

– Вечер перестает быть томным, – произнесла я задумчиво. – Мне знакома боль! Не только мужчины страдают от неразделенной любви. Заешь, особей женского пола тоже бросают и лишают надежды на будущее! Когда сердечная мышца заживает после травм, агрессия и возмущение – это естественно. Что тебя так оскорбило? Невнимание к серым камушкам?! Только вот с больной головы не надо валить на здоровую, – почти прорычала я. – Разве у мужчин происходит по-другому? Они обращают внимание не на длинные ноги, и упругую грудь? Первое, что оценивают мужчины, конечно, интеллект! Они тяготеют к овальным серым мышкам, скромным и неброским!

– Это общие представления, – оправдывался Александр.

– Бабьи! – съязвила я.

– Да, бабьи! Если мужчина любит, то не побежит к другой!

– Разве?

– Да! Он будет предан ей сердцем и душой!

– Да? А твоя супруга в курсе твоей теории?

– Я не люблю ее! – крик Александра заставил меня замереть. – Я презираю себя, потому что вынужден засыпать и просыпаться с женщинами, которые мне малолюбопытны.

Его откровенность заставила мои слезные мешочки работать, и по щекам покатилась соленая вода. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной. Я что-то пролепетала про головную боль и поспешила покинуть ненавистную мне комнату. Это была жирная точка в моем романе.

Я долго не могла уснуть. Мне не давали покоя слова Александра. Я прокручивала наши кратковременные санаторно-курортные отношения. Он был со мной нежен и внимателен, наши ночи были полны страсти. Правда один раз он назвал меня Надей, но я притворилась, что не заметила этого. Слезы капали на подушку – во мне билась в конвульсиях малолюбопытная женщина.