Маша Царева - Красотка для подиума

– Между прочим, могу тебя еще кое с чем поздравить.

– С чем же? – улыбнулась я.

– Пока Амалия принимает решение, для тебя есть хорошая работа.

– Да ну? – Я не могла скрыть радости и примерно догадывалась, о чем идет речь – несколько недель назад я была на кастинге во французском отделении «Вог». Неужели я появлюсь на обложке? Если так, то я сразу же проснусь звездой. Ох, даже не верится.

От возбуждения я подскочила с кровати и босиком прошлепала в ванную. Огромное зеркало во весь рост в очередной раз засвидетельствовало мою немного примятую сном красоту.

– Предложение может показаться тебе странным, но я бы не советовал отказываться, – продолжил тем временем Борис, – за один сеанс тебе будут платить пять тысяч евро.

– Это фотосъемка? – удивилась я. – Надеюсь, речь не идет о какой-нибудь порнушке?

– За кого ты меня принимаешь? – мягко усмехнулся Борис. – Нет. Просто один художник хочет, чтобы ты позировала ему для портрета.

Телефонная трубка выпала из рук и шмякнулась на кафель. Багровый румянец выступил на моем лице. Так я и знала! Так и знала!

– Анастасия? – недоуменно кричала трубка бажовским голосом. – Анастасия, ты меня слышишь? Тебе не придется делать ничего особенного. Просто сидеть на стуле! А он будет тебя рисовать. На самом деле он даже не художник, так, предприниматель, винодел. Его зовут Майкл Берсенев. Но он и в самом деле готов отвалить пять штук. Вот чудак…

Профессия модели не так элементарна, как это может показаться с первого взгляда. Кроме безупречной внешности, идеальная модель должна быть еще и хорошей актрисой. Холодные, лишенные эмоций лица стоят дешевле – на модные странички попадают счастливые обладательницы богатой мимики и гибкого, тренированного тела. Иногда позы, которые заставляет принимать фотограф, откровенно противоестественны. Например, однажды мне пришлось почти полчаса стоять на одной ноге (причем она была обута в сапожок на двенадцатисантиметровой шпильке) – снимали рекламу итальянской обувной фирмы, и времени было в обрез. Попробуй тут заартачиться или сообщить, что для полного счастья тебе не хватает ежечасных перекуров, – и на твое место тут же выберут другую.

Но есть на свете профессия, которая лично мне показалась еще более трудной. Я имею в виду работу натурщицы.

– Руки к голове, – мягко просил Берсенев, – так, хорошо. Подбородок немного подними. Плечи разверни и не сутулься. Правая нога впереди, и еще выгни побольше спину.

После получасовой совместной работы я стала подозревать в Майкле Берсеневе скрытые садистские наклонности. Изначально подразумевалось, что он будет писать мой портрет. Но потом выяснилось, что он задумал сделать жанровую картину с моим участием. Кажется, я должна была изображать жительницу Древней Греции. Мне была выдана бесформенная хламида из полупрозрачного белого батиста – Майкл лично помог задрапировать ее вокруг моего тела. Признаться честно, когда он, формируя складку, случайно провел пальцем по моему предплечью, у меня вдруг поднялась температура. А он, казалось, ничего не замечал.

Специально приглашенная парикмахерша завила мои волосы в тяжелые крупные волны, на голову мне водрузили лавровый венок. Берсенев настоял, чтобы я была без косметики.

– Косметика портит твое лицо, – безапелляционно высказался он. – Что ж, мы можем приступить к работе.

Не так я представляла себе наш совместный рабочий день. Совсем не так.

Положа руку на сердце, я собиралась к Берсеневу, как на первое свидание. Не помню, когда я в последний раз подходила с такой ответственностью к встрече с мужчиной. Я приняла ванну с лавандовым маслом и прошлась по всему телу кисточкой, испачканной в прозрачной золотой пудре. Я посетила кабинет эпиляции и по-новому накрасила глаза (и все для того, чтобы Майкл попросил меня смыть макияж).

Работа над моим портретом должна была проходить в его просторной квартире-студии. Я думала, что мы будем там наедине. Мне приходилось слышать хрестоматийные истории о художниках и их прекрасных натурщицах, и я ничего не имела против воплощения такой истории в своей собственной жизни.

С самой первой минуты нашего знакомства меня тянуло к Берсеневу – что уж тут скрывать. И если бы меня спросили, чем именно он привлек меня, я не смогла бы дать точный логичный ответ. Думаю, то было влечение на гормональном уровне, хитрая химическая игра.

И еще – мне льстил тот факт, что мне, никому не известной худосочной девчонке из Москвы, удалось обскакать в амурных делах саму топ-модель Еву Сторм! Это было невероятно! Берсенев больше ни слова о ней не говорил, даже имени ее не упоминал. Я догадалась, что предсказанная мною размолвка все-таки случилась, правда, все обошлось без публичного скандала.