Маша Царева - Красотка для подиума

– Вы правы, ничего не решено! – перебила она. – Если честно, я пока не уверена, что мне стоит отказываться от продления контракта. В рекламной кампании я занята всего восемь дней в году.

– Да, вам надо подумать о будущем, – не удержалась я, – возраст.

Фотограф, который кружил возле нас, как голодная акула, наконец рискнул перебить наш диалог на пониженных тонах интеллигентным покашливанием.

– Дамы, улыбнитесь.

Ева с проворностью олимпийской чемпионки отскочила на несколько метров влево и суетливо поправила волосы.

– Можете меня сфотографировать, – милостиво разрешила она, – хотя, если вы гнались за ней… – Многозначительный взгляд, издевательская улыбочка и едва заметный кивок красиво причесанной головки в мою сторону.

– Что вы, мадемуазель Сторм, наше издание давно интересуется вами! Я оставлю вам визитную карточку, может быть, позже мы могли бы поговорить об обложке?..

Фотограф повернулся ко мне спиной.

И что мне оставалось делать? Конечно, я попыталась придать своей физиономии индифферентное выражение. Ухватив с подноса проходившего мимо официанта горсть миндальных орешков, я отошла от стервозной супермодели и дурня-фотографа. Вот не повезло, нарвалась на интеллигентного папарацци. Обычно представители его профессии не спрашивают разрешения перед тем, как кого-нибудь сфотографировать. Будь он понаглее, я могла бы попасть в кадр вместе с Евой.

Но через несколько минут настроение мое улучшилось. Эта Ева меня совсем не знает, за что она могла меня вот так сразу невзлюбить? Если она стервозничает, значит, у нее есть весомая на то причина. Мне уже приходилось встречаться с такими особами, как она. Стервы высшей марки, как правило, любят строить из себя ангелоподобных недотрог, и коготки они выпускают только в экстремальных ситуациях. Мне были продемонстрированы клыки – выходит, у супермодели есть повод меня возненавидеть. Из чего можно сделать вывод, что мои шансы стать новым лицом «Роша» высоки.

Заметив, что Ева время от времени искоса на меня посматривает, я решила ответить на ее бездарный шахматный ход своей комбинацией.

Глотнув для храбрости дорогого белого вина, я подошла к самой имениннице – Амалии Роша.

Семидесятипятилетняя хозяйка одного из крупнейших домов моды выглядела по крайней мере лет на тридцать моложе. А со спины она вообще могла бы сойти за девушку – причем не обычную девчонку из толпы, а какую-нибудь балерину или манекенщицу. Хотя для манекенщицы она была маловата ростом, зато врожденного аристократизма и изящества в ней было предостаточно.

Темные волосы Амалии были забраны в строгую высокую прическу и украшены кокетливой антикварной диадемой. Нежно-сиреневое атласное платье туго обтягивало ее девчоночью талию и свободно струилось вдоль длинных ног. Сложно было поверить, что эта непрерывно смеющаяся леди старше моих бабушек.

– Анастасия! – тепло улыбнулась она, притягивая меня к себе. Амалия довольно сносно говорила на шести языках, в том числе и на русском. Где и зачем она этому научилась, мне было неизвестно.

От нее пахло духами «Ланком» и сандаловым маслом.

– Как хорошо, что вы пришли поздравить старую вешалку.

– Вы сами знаете, что это не так, – вполне искренне возразила я, – если бы вам вздумалось скрывать свой возраст, у вас не возникло бы никаких проблем. Да вы могли бы и на подиуме работать.

– Кажется, это называется конъюнктурность, – рассмеялась она, – когда льстишь начальству. Да?

– Но я вовсе не хотела… – смутилась я.

– Я знаю, знаю. Анастасия, вы красивая молодая девушка, и я считаю, что у вас большое будущее. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Мое сердце завертелось и ускорило шаг, как атлет на беговой дорожке. Я покосилась в ту сторону, где роскошная Ева Сторм позировала очередному фотографу.

– Я люблю Еву, она настоящая профессионалка, – проницательная Амалия проследила направление моего взгляда, – но ей, увы, тридцать лет. Она красивая женщина, но ее лицо не может вечно быть на нашей рекламе.

– Я понимаю, – серьезно кивнула я.

– А ваше лицо… В нем что-то есть. Вам не хватает лоска, но это дело наживное. Зато в вас есть сияние юности, которое не купишь ни за какие деньги. И знаете, Анастасия, я склонна остановить свой выбор именно на вас. Хотя у нас есть несколько кандидаток, и все достойные…

– Я в этом не сомневаюсь. – Излишней самоуверенностью я боялась ее оттолкнуть.

– Но мне не хотелось бы вас обнадеживать, – вдруг сказала Амалия, – вопрос еще не решен. Решение принимаю не только я. По этому поводу будет голосование совета директоров. Ну а пока я хотела бы вам предложить поучаствовать в благотворительном бале.