Маша Царева - Красотка для подиума

– Ты с ним не говорила? – спросила Николь. – Он тебя больше не вызывал?

– Нет, – соврала я.

– И хорошо, – вздохнула она, – если будет настаивать, лучше делай ноги из этого агентства.

– Спасибо, что предупредила…

– Не за что. Настя… Ты уж прости меня за то, что я с тобой так… Я имею в виду Ра и Володю.

Она вновь повернула ко мне лицо, и я невольно передернулась от отвращения и ужаса.

– Да ладно. Забудь.

– Нет, я серьезно. – Ее голос потеплел, и, честно говоря, звучало это странно. – В каком-то смысле я сделала это нарочно.

– Что ты имеешь в виду? – Я вскинула на нее полные удивления глаза.

– Ну… Меня раздражало то, что ты как не от мира сего… Бегаешь по каким-то кастингам, спишь с какими-то придурками. И все время долбишь о том, что когда-нибудь мы станем топ-моделями.

– Но когда-нибудь…

– Брось! – гаркнула она так громко, что «мумия», дремавшая на соседней койке, зашевелилась и что-то недовольно пробурчала. – Неужели и сейчас, глядя на меня, ты веришь, что это возможно?

Я потрогала рукой сумочку, в которой лежала копия контракта с Домом моды «Амалия Роша». Правильно я сделала, что ничего ей не рассказала. Известие о моем успехе добило бы ее окончательно.

Я погладила ее по голове, стараясь не прикасаться к тем волосам, которые были липкими и жесткими от бурой крови.

– Николь, тебе лучше отдохнуть… Попробуй уснуть.

– Не могу, – махнула рукой она, – когда ты уйдешь, мне сделают укол. Тогда и посплю. Так ты на меня точно больше не сердишься?

– Точно не сержусь.

– Настя… Ты моя единственная подруга!

– И ты моя подруга, – уныло подтвердила я.

– Может быть, ты и поможешь мне выкарабкаться. Все-таки ты оптимистка. Придешь завтра?

Я замешкалась с ответом – что ей сказать? Завтра утром меня уже не будет в Москве. Кто знает, как надолго я уеду. Возможно, мною останутся недовольны и контракт будет разорван. А возможно – я мечтательно улыбнулась, – возможно, мне и правда удастся вытеснить красавицу-голландку Еву Сторм с почетной роли лица Дома «Амалия Роша». И тогда мне будет не до визитов в Первопрестольную – жизнь топ-модели расписана по минутам.

– Чего улыбаешься? – немного обиженно спросила Николь. – Придешь?

– Приду, – пообещала я.

Следующим утром, глядя сквозь кружевные облака на то, как внизу тает расчерченный на прямоугольники аэродром Шереметьево, я вдруг вспомнила о том, как два года назад мы с Николь тратили наш первый «модельный» гонорар. Нам заплатили по пятьдесят долларов – сущие копейки – за участие в показе нижнего белья, но мы были рады так, словно стали миллионершами. И для нее, и для меня это была первая работа на подиуме. После того как показ закончился, мы, не смывая яркий грим, отправились в итальянский ресторанчик и заказали пиццу «Капричиоса» на двоих. И все, кто был в ресторане – официанты, бармены, посетители, – с любопытством на нас поглядывали. Кто-то даже спросил: вы манекенщицы? И нам было приятно, что наша принадлежность к особенной касте «работниц каблука» так явно бросается в глаза.

А потом мы поймали такси и отправились в торговый комплекс, который работал до полуночи. Мы казались себе хозяйками жизни, хотя денег-то у нас было – всего ничего. И Николь сказала:

– Первый гонорар надо потратить на что-то памятное. Это такая примета. Чтобы потом работа хорошо пошла. Давай разойдемся и через час встретимся на этом же месте. Выберем себе талисманы с первых заработанных денег.

Так мы и сделали. Я не удержалась и отправилась в отдел парфюмерии – я давно положила глаз на духи «Ангел» от Терри Мюглера в хрустальном флаконе в виде звезды. До сих пор они были мне не по карману. Но до вожделенного рая ароматов я так и не добралась, потому что по пути мне попалась сувенирная лавочка с бессмысленными скульптурками из экзотических стран. Продавец с энтузиазмом накинулся на меня, расхваливая свой товар. И я, сама не зная почему, купила обтянутый бежевой кожей барабан.

И вот, с никчемным барабаном под мышкой, я шла на встречу с Николь и заранее представляла, как она презрительно усмехнется, когда я покажу ей покупку.

Николь я увидела издалека – на ее голове была соломенная шляпа величиной с колесо грузового автомобиля. Более дурацкого аксессуара мне встречать не приходилось. Мало того что в такой шляпке она не протиснулась бы даже в двери троллейбуса, так еще к ее соломенным полям были пришиты гроздья пластмассового винограда.

Увидев барабан, Николь согнулась пополам от смеха. А я, в свою очередь, с истерическим хохотком сорвала шляпку с ее головы.