Кэтрин Хайд - Заплати другому

– Я всего лишь журналист, изучающий тему. Похоже на то, что ваша мать рассылала что-то вроде… как бы это вам объяснить. Вроде письма по цепочке, только вместо писем – дела и поступки.

– Об этом я ничего не знаю. Никакого понятия, зачем ей это делать. – Ричард быстро повернулся и направился обратно к косилке.

Крис полез в карман и выхватил ксерокопию, которую Мэтт сделал и вручил при встрече. Письмо.

– Я расскажу вам, почему, как она сама сказала, она это сделала.

Ричард обернулся.

– Кому сказала?

– Одному из тех, кому оставила деньги. В этом письме.

Ричард опять подошел поближе.

– Той безумной кошатнице?

– Нет. Юноше из магазина.

– Ах, верно. Роскошный жест. Такая пощечина! Я был ее сыном больше сорока лет. А эти два сопливых подростка укладывали ей покупки – и получили мои деньги.

Он вырвал ксерокопию из руки Криса. Несколько секунд Крис молча следил, как Ричард читал письмо.

– Не верю, что он ими правильно распорядится. А вот это здорово. Господи. Я бы их в хорошую еду вложил. А это такая ложь! Она извелась вся из-за садика. – Ричард швырнул письмо в воздух. Листочки порхнули на еще не скошенную траву. – Я ж сказал, что займусь им. В конце концов она заплатила какому-то мальчишке. Уверяла, что не платила ему, что он бесплатно работал. Ну да, верно. Мальчишки обожают это делать. Она была помешана на этом садике. Меня она никогда так не любила. Мне надо здесь закончить. – Ричард снова пошел прочь от забора.

– Простите! Можно мне письмо обратно?

Ричард пропустил просьбу мимо ушей, рванул за шнур косилки, шумливый движок вновь вернулся к жизни. Крис не без труда перевалился через забор и подхватил письмо как раз перед тем, как Ричард собирался пропустить бумагу через крутящиеся ножи.

– Вы говорили с леди из «Кошкиного дома»?

– Да-а. Она и впрямь совсем не знала миссис Гринберг.

– Я тоже, если по правде, не знала. Просто подносила купленные товары к сканеру. – Терри стояла в проулке за продовольственным магазином, прикуривая уже выкуренную до половины сигарету от одноразовой зажигалки. – Я знаю. Мне не стоит курить. Стараюсь бросить. Правда-правда. Потому и курю только по половинке.

Крис уселся на корточки, опершись спиной о кирпичную стену здания, закрыв глаза от жары и слепящего света. Долетал легкий бриз, но даже ветер казался горячим.

Он слегка пожал плечами:

– Я и слова не сказал.

– Не сказали. Знаю, что нет. Я не знаю. Жаль, что не могу вам помочь.

– Вы вообще не разговаривали, когда она приходила?

– Едва-едва. Обычно она жаловалась на артрит. Впрочем, славная была. Меня послушать, так не была. А она была. Никто не любит слушать чужие жалобы на немощи да боли. Только, я соображаю, ей надо было с кем-то поделиться. Понимаете? Ей было одиноко. Муж умер. Вот я слушала. Теперь рада этому. За восемь-то тысяч долларов, я хочу сказать, она могла бы мне рассказывать про любую немощь, какая у нее только была.

– Помните, когда видели ее в последний раз?

– Вроде того. Она была в хорошем настроении.

– Что она сказала?

Терри запрокинула голову и прикрыла глаза. Выпустила струйку дыма в гнетущую жару. И покачала головой.

– Это так давно было. Понимаете?

– О’кей. Я понимаю. Послушайте, я остановился в мотеле «Шесть». Пробуду здесь еще день, может, два. Не знаю. Может, я зря время теряю и надо бы возвращаться домой. Но если вы что-то вспомните. Если что-то всплывет у вас в памяти. Позвоните мне, о’кей?

– Обязательно, ладно.

– А если попозже о чем-нибудь вспомните… – Крис вручил девушке свою визитку.

Она прочла написанное на ней, сунула в кармашек рубашки, бросила окурок и раздавила мыском туфли.

– Думается, перерыв у меня закончился. Извините, что мало чем сумела помочь.

– Вы помогли столько же, сколько и остальные, – сказал Крис и зашагал к взятой в аренду «печке на колесах».

Он разыскал дом. Это было легко. Сложнее было объяснить самому себе, зачем стоило заморачиваться. Дом умершей женщины вряд ли много расскажет.

Солнце пошло под уклон, полуденная жара спала, но – чуть-чуть. Крис стоял перед небольшим серо-голубым домом и любовался садиком. Идеально ухожен. Кто-то новый, должно быть, поселился здесь теперь.

Он постучал в дверь. Никто не ответил.

Крис опустился на верхнюю ступеньку крыльца и почувствовал, что застрял. Все побудительные причины рвать когти куда-то улетучились. Можно было пойти пообедать, только есть не хотелось. Зачем возвращаться в мотель, коли все равно не уснуть?