Алекс Гарленд - Пляж

Что касается некоторых других, то Грега влекла мягкая Южная Индия, Франсуазу — прекрасная Индонезия, Моше — Борнео (как я считал, по причине джунглеподобной растительности на его теле). Две югославки-националистки отдавали предпочтение своей стране, но были исключением из правил. А Даффи, конечно, выбрал бы Вьетнам.

Здесь есть элемент популярной психологии — в том, что вы видите за излюбленными маршрутами путешествий натуру человека. За вами выбор — какие черты национального характера принимать, какие игнорировать. Что до Кити, то я выбрал живость и энтузиазм, поскольку в данном случае не подходили корысть и расчет, а в случае Франсуазы я оставил в стороне такие факты, как диктатура и массовые убийства в Восточном Тиморе. Тем не менее я верю в сам принцип.

— Пойду отнесу улов, — сказал я, вставая.

Франсуаза приподнялась на локтях:

— Так рано?

— Грязнуля, наверное, уже ждет.

— Он еще не готов.

— Ну да… но мне хочется прогуляться. Пойдешь со мной?

— А куда ты хочешь сходить?

— Не знаю. Я собирался сходить к водопаду. Или прогуляться в джунгли… поискать озеро.

— Нет, я останусь здесь. А может, сплаваю к кораллам.

— О'кей.

Я пошел за ведрами. Когда я наклонился, чтобы поднять их, то увидел в кровавой воде свое отражение. Я задержался, чтобы изучить себя, — почти лишенный светотени силуэт с парой ярких глаз. А затем я услышал, как Франсуаза направилась по песку ко мне. Вскоре на воде из-за моих плеч прорисовалось ее темное лицо, и я почувствовал, как ее рука опустилась мне на спину.

— Не хочешь отправиться к кораллам?

— Нет. — Мои пальцы сжали ручки ведер, но я не выпрямился, зная, что тогда стряхну ее руку. — Я лучше прогуляюсь… Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?

— Да. — Ее красное отражение пожало плечами. — Сегодня слишком жарко.

Я ничего не ответил и через секунду-другую услышал ее удаляющиеся шаги. Обернувшись, я увидел, как она входит в воду. Я наблюдал за ней, пока вода не дошла ей до пояса, а затем направился обратно в лагерь.

Если смотреть в глубь острова, джунгли по левую сторону были мне уже знакомы, так как плотники заготавливали в них лес. Местность была испещрена тропинками: одни вели в огород Жана и к водопаду, а другие — на пляж. Справа же джунгли были совершенно нетронутыми, поэтому я и отправился в них на разведку.

Единственная ведущая в них тропинка обрывалась через пятьдесят метров. Когда-то ее проделали из-за того, что дальше находилось озеро с пресной водой, и Сэл решила, что оно сможет заменить душевую хижину. Эту идею пришлось оставить, когда Кэсси обнаружила, что озеро служит местом водопоя для обезьян. Теперь тропинкой пользовались лишь те, кто, как и я, испытывал замешательство при виде пластмассового кувшинчика в туалете. Правда, судя по количеству лиц, которых я там встречал, могу сказать, что это были, по меньшей мере, три четверти обитателей лагеря. Тропинкой так часто пользовались, что она получила название «Хайберский проход», и наши регулярные прогулки по ней держали рост трав под контролем.

Мне потребовалось полчаса, чтобы добраться до озера, и здесь меня ждало некоторое разочарование. Пока я прокладывал дорогу через заросли, я представлял себе прохладный водоем, в котором смогу искупаться и понаблюдать за скачущими по деревьям обезьянами. Вместо этого я обнаружил грязную лужу и тучи мух. Мухи кусались, должен я добавить. Я задержался возле озера меньше чем на минуту, хлопая себя руками и ругаясь. Затем я начал пробираться дальше в джунгли под звуки звеневшего в ушах обезьяньего смеха.

За исключением ключей травы, изредка царапавшей ноги, мне не попадалось никаких препятствий. Благодаря неделям ходьбы без обуви мои пятки затвердели и сделались практически нечувствительными. Несколько дней назад я выдернул из пятки колючку в полсантиметра длиной. Место, где она вонзилась в пятку, было покрыто коркой грязи, и я понял, что некоторое время разгуливал с занозой, совершенно не ощущая ее.

Самым трудным в этой прогулке было то, что я очень медленно продвигался вперед, вынужденный постоянно огибать чащобы и бамбуковые заросли; кроме того, я плохо представлял, в каком направлении продвигаюсь. Последнее меня не особенно беспокоило, поскольку я был уверен, что рано или поздно доберусь до пляжа или до стены скал. К несчастью, моя уверенность также означала, что я не старался запомнить дорогу, поэтому, наткнувшись час спустя на папайевый садик, я совершенно не имел понятия, как смогу найти его вновь.