Алекс Гарленд - Пляж

Если кто-то и подпортил мне вечер, так это Багз, но по иронии судьбы все окончилось хорошо. Он подошел, когда мы снова смеялись, на этот раз вспоминая, как до Этьена дошло, что мы стоим на поле с марихуаной.

— Хелло, мэн, — произнес Багз, откидывая голову, чтобы убрать с глаз волосы.

Я ответил ему не сразу, потому что давился от смеха, а затем сказал: «Что?» Это был не слишком подходящий ответ. Я действительно был настроен дружелюбно, но мое «что?» прозвучало как вызов.

Если Багз и был обескуражен, то, по крайней мере, не подал виду; он бы никогда не выдал себя.

— Я только хотел принести свои поздравления. Насчет акулы.

— А. Спасибо. Я… я рад, что поймал ее. — Опять, из-за дурмана в голове, с языка слетали совсем не те слова. — Первый раз в жизни.

— Мы все рады этому… А мне приходилось раньше ловить акул.

— Да? — удивился я, изо всех сил пытаясь следить за тем, что говорю. — Правда? Потрясающе… Ты должен… рассказать нам об этом.

— Конечно, — сказал Кити и закашлялся. Его кашель подозрительно напоминал с трудом сдерживаемый смех.

Багз немного помедлил с ответом.

— Это случилось в Австралии.

— В Австралии… Боже мой!

— Лет пять назад.

— Пять лет? Так давно… да?

— Тигровая акула, три с половиной метра.

— Какая громадина!

У Кити неожиданно началась истерика, которая передалась Джеду, а от него остальным.

Багз слабо улыбнулся:

— Лучше я расскажу об этом в другой раз.

— Звучит потрясно, — только и смог я вымолвить, перед тем как он ушел. Затем Кити с трудом произнес «конечно», и я тоже залился истерическим смехом.

— Боже мой, Ричард, — сказала минуту-другую спустя Франсуаза.

Ее лицо блестело от слез.

— Что ты наговорил Багзу? Все, что ты сказал…

— Было не то. Я знаю. Ничего не смог с собой поделать.

Этьен подтолкнул меня локтем:

— Багз тебе не нравится, правда?

— Да нет. Я просто прибалдел. Плохо соображаю.

— Ерунда, Ричард, — сказал, хитро ухмыльнувшись, Кити.

Джед кивнул:

— Признайся, я же видел, как ты смотрел на него.

Воцарилось молчание. Все уставились на меня, ожидая ответа. Я пожал плечами:

— Ну хорошо, ваша взяла. По-моему, он козел.

На этот раз мы смеялись так долго и беспомощно, что другие стали глазеть на нас, пытаясь понять, что происходит.

— Спокойной ночи, Джон-бой, — произнес голос. Голос Багза, громкий и решительный.

— Спокойной ночи, Рич, — тут же подхватил эстафету кто-то. Трудно было понять кто, но я решил, что это Моше.

Я ухмыльнулся в темноте. Я знал, что Багза вывело из себя то, как мы посмеялись над ним, и догадался, что это был способ укрепить… что? Авторитет. Сейчас его слова были направлены в мой адрес — в адрес человека, который вызвал этот смех. Это должно было меня задеть.

Моя ухмылка стала еще шире, я позволил себе несколько секунд помолчать, а затем сказал:

— Спокойной ночи, Джессе.

Джессе, в свою очередь, передал эстафету Элле, которая передала ее австралийцу-плотнику, а тот — двум югославкам. Я не дослушал всю игру до конца.

Лежа на кровати и прислушиваясь к ударам «лазерных лучей» по крыше дома, я понял, что мне надо найти ответ на один вопрос. Почему Багз так сильно действует мне на нервы? Ведь он на самом деле действовал мне на нервы. Я даже не осознавал, насколько сильно, пока Джед не настоял, чтобы я признался в этом.

Нет, он не сделал мне ничего плохого и не сказал ничего грубого. Фактически, мы с ним почти не разговаривали. Не вели бесед. Мы говорили только о работе, обсуждали некоторые плотницкие детали по изготовлению новых острог; я передавал ему сообщения от Грегорио и Грязнули и все такое.

Чтобы ответить на вопрос, я мысленно составил перечень вещей, благодаря которым он настроил меня против себя. Это был его глупый стоицизм, когда он поранил себе ногу; история с супом; его дурацкое имя. У него была еще одна невыносимая черта — стремление выглядеть самым крутым. Если вы рассказывали о том, что наблюдали восход над Боробудуром, он говорил, что следовало еще посмотреть и закат, а если вы знали хорошее местечко в Сингапуре, где можно перекусить, он говорил, что знает места и получше. А если вы поймали акулу голыми руками…

Я решил не предоставлять ему случая рассказывать мне о поимке тигровой акулы.

Но все это были недостаточно веские причины. Здесь, скорее всего, крылось что-то еще.

— Значит, просто интуиция, — пробормотал я, засыпая, но данный ответ не удовлетворил меня.