Кен Кизи - Демон Максвелла

Со старого кладбища небольшого городка Цюйфу неподалеку от деревни Янга выходит группа людей – несмотря на тягостность момента, лица их победоносно лучатся – они отвоевали свои права: многие несут клетки с птицами, что еще недавно было запрещено. Женщины облачены в фамильную парчу, местами покрытую плесенью после многих лет тайного хранения. Победа! Ибо близкий, с которым они только что простились, отбыл к предкам не как обычно – в виде горстки желто-серого пепла, рассеиваемого ветром, а лежит в настоящей могиле, и свежий холм земли высится над ним как памятник.

Особенно приятно, что это происходит в Цюйфу – на родине Конфуция. На протяжении многих веков обитатели города с гордостью демонстрировали надписи на семейных надгробиях, доказывавшие, что они были непосредственными потомками великого философа. А потом в 1970 году в город вошел отряд Красной гвардии, снес все надгробия, а перед уходом натянул на старинных каменных кладбищенских воротах лозунг, текст которого не оставлял сомнений в том, как Великий Председатель относится к предкам: «Ни пяди земли для бесполезных мертвецов. Всех кремировать!»

Даже Конфуций не избег участи померкшей звезды и был низвергнут в чистилище вместе с бесчисленным количеством поэтов и писателей, в течение многих веков комментировавших его труды. Учителя, которые, как отец Янга, продолжали упоминать философа, изгонялись из школ и нагишом выставлялись к позорным столбам как «враги коллективного сознания». Многих отправляли в исправительные лагеря выращивать капусту и лук-порей, подальше от неопытных душ.

Как ни странно, Лао-Цзы, бывший современником Конфуция, так и не был официально отлучен. Возможно, из-за того, что его труды слишком туманны и незначительны, а может, это было связано с тем, что историки так и не достигли единого мнения относительно его личности, а некоторые и вообще сомневались в его существовании. Он был окружен слишком большим количеством мифов, чтобы его можно было официально осудить.

Процессия останавливается на склоне, чтобы полюбоваться птицами и побеседовать со старыми друзьями и коллегами. Один из профессоров указывает на подножие холма: цепочка бегунов сворачивает с шоссе на грязную проезжую дорогу.

– Вот наши юные воины! – восклицает он. – Которые будут сражаться за Пекин. Вот эти двое впереди учатся в моем классе!

Он продолжает кричать и размахивать руками, хотя все и так уже поняли, кого он имеет в виду, – на фоне грязно-серых одеяний остальных их новенькие костюмчики сияют как голубое небо.

Когда они пробегают мимо, возбужденный профессор начинает выкрикивать «Ци оу, ци оу!» – слэнговое выражение, означающее «прибавь газу», которое он слышал от своих учеников.

Остальные мужчины подхватывают клич, сопровождая его аплодисментами, пока это проявление национальной гордости не заставляет женщин заткнуть уши, а птицы не начинают испуганно биться о бамбуковые прутья своих клеток.

Это последняя тренировка Янга. Тренер советует ему сдерживать свой пыл. Но всякий раз, добегая до хлопкового поля с девятью стогами, он сворачивает с протоптанной колеи и начинает перепрыгивать через гряды. Он устремляется к высокому кургану – фенгу – одному из многочисленных ложных могильников, которые возводили древние императоры, чтобы избежать осквернения и грабежей.

Он бежит не оглядываясь. Он знает, что остальные члены команды далеко позади, – кое-кто еще на дороге, лавирует между автобусами и велосипедами.

Перед ним – лишь его приятель Жоа Ченг-чун. Они оторвались от всех остальных еще у кладбища. Но когда Янг услышал приветственные крики на холме, он сбавил скорость и позволил Жоа вырваться вперед.

«Ци оу, ци оу!» – подбадривает он своего друга, делая вид, что изнемогает от усталости. – Прибавь газу!

Обогнать его было бы недостойным. Жоа старше его на четыре года и уже является членом спортивной академии. Жоа – местный герой и чемпион провинции по марафону. Его время 2.19 уступает лишь рекордсмену страны Сю Лянгу, показавшему 2.13. Янг знает, что может бежать с такой скоростью много километров, но он не хочет показаться неучтивым. И поэтому он позволяет ему обогнать себя.

К тому же Янг не хочет делить эту тренировку ни с кем другим. Свернув с дороги, он слышит, как компания у кладбища начинает приветствовать остальных членов школьной команды.